Вой не повторился, и через несколько миль я вздохнул с облегчением: прямо по курсу замелькали огоньки. Добравшись до них, мы обнаружили крестьянскую избу; сам хозяин встретил нас в дверях, с топором в руке. Мы спросили его, какой тут ближайший город, и едва не завопили от радости, услышав в ответ: «Геническ». До него оставалось каких-нибудь сорок верст – пара часов езды, если лошади не устанут. Вожжи принял Ист, а я полез назад. Валя все еще спала, беспокойно ворочаясь и что-то бормоча. И мы отправились в путь, который, как я надеялся, должен стать последним отрезком нашего маршрута по материку.
В течение следующего часа ничего не происходило. Мы ехали в полной тишине. В очередной раз я приостановился у группы курганов, чтобы Ист мог перебраться на место возницы. Но едва я ступил на полоз, а Ист стал понукать лошадей, это случилось опять – леденящий душу вой прозвучал уже ближе, слева от нас. Кони заржали и понеслись, сани прыгнули вперед так стремительно, что на миг я буквально повис, прижатый к боковой стенке, пока не исхитрился залезть внутрь, плюхнувшись на заднее сиденье. Валя снова завозилась и залопотала сквозь сон, но мне было не до нее – я высунул голову, стараясь разглядеть что-нибудь, но без успеха. Ист подгонял коней, и сани бросало на скорости из стороны в сторону; и тут вой раздался снова, еще ближе – словно вопль осужденной души, низверженной в бездну ада. Ист понукал лошадей криком и щелкал плетью. Я привалился к стенке, обливаясь, вопреки холоду, потом.
Мы буквально летели вперед – пока без всяких происшествий; потом примерно в четверти мили слева от нас из мглы выступили очертания еще одной группы курганов. Я вгляделся: неужели там что-то движется? Сердце упало в пятки. Но нет – курганы стояли, как прежде, одинокие и молчаливые. С облегчением вздохнув, я утер со лба пот и снова вперился в темноту. Все тихо, если не считать стука копыт и скрипа полозьев, и тут между последних двух курганов метнулось по снегу продолговатое тело, за ним еще одно, и еще… Они выскочили на открытое пространство, направляясь к нам.
– Исусе! – завопил я. – Волки!
Ист прокричал что-то неразборчивое, натягивая поводья; сани резко накренились и мы свернули направо. Жуткий вой раздался прямо позади нас. Их было пять, и они скользили по нашим следам. Я видел, как вожак разинул зловещую пасть и испустил свой адский клич, после чего они пригнули головы и помчались за нами в мертвой тишине.
Мне приходилось за свою жизнь видеть разные ужасы: человеческие, животные и природные; но я не в силах припомнить ничего страшнее тех темно-серых фигур, бегущих за нами. Они неумолимо приближались, и я уже мог различить их плоские, хищные морды и снег, вылетающий из под мелькающих лап. Я, должно быть, оцепенел – не знаю даже, сколько времени я просто смотрел на них; потом рассудок вернулся ко мне, и, схватив ближайшую из шкур, я с силой метнул ее за борт.
Они повернули, как один, и среди них завязалась свара. Но только на миг – и вот они опять уже преследуют нас, видимо, только разъярившись из-за обмана. Я схватил другую шкуру и бросил ее, но на этот раз ни один из волков и ухом не повел – они перескочили через нее, приближаясь к саням. Вскоре нас разделяло не более двадцати шагов, и передо мной засверкали оскаленные пасти (с тех пор я не могу заставить себя смотреть в лица эльзасцев) и горящие, как мне показалось, яростью глаза. Я готов был отдать правую руку за возможность сжимать сейчас в ладони свой верный «адамс».
– Посмотрим, как ты побежишь с пулей сорок четвертого калибра в башке! – крикнул я их вожаку.
