Я прислушался, нервно сглатывая, и уловил звук – слишком хорошо мне знакомый! Откуда-то издалека, доносился легкий, но вполне различимый топот, сопровождаемый позвякиваньем. По косе ехали всадники!
– Живо, – взвизгнул я. – За нами погоня! Быстрее, приятель, гони лошадей!
Он взгромоздился на облучок, и стоило мне запрыгнуть на полоз, как щелкнул хлыст и сани заскользили по снегу. Я прильнул к стенке, отчаянно вглядываясь в снежную пелену в попытке разглядеть признаки движения на стрелке. Мы прибавили ходу, и скрип полозьев заглушил пугающее топ-топ и звяк-звяк.
– Это могут быть просто другие путешественники! – кричит с облучка Скороход. – Ну кто может нас преследовать?
– Путешественники? В такой час ночи? Бога ради, приятель, гони!
Мы уже разогнались, набрав изрядную скорость, и я был вынужден нырнуть под полог, но задержался, чтобы бросить еще один взгляд на косу, и увидел такое, от чего едва не свалился с саней. Сквозь снежные хлопья проступили очертания изгиба стрелки, и на ней показалась бесформенная темная масса – слишком большая и неровная, чтобы сойти за сани. Потом луч лунного света выхватил из темноты несколько серебристых искорок, и я в ужасе закричал Исту:
– Это кавалерия, всадники! Они преследуют нас, парень!
Те, должно быть, тоже заметили нас, так как до моего слуха донесся отдаленный крик, и прямо на глазах масса начала разбиваться на части: одна из них, с добрый взвод, перешла на галоп, и дистанция между нами начала сокращаться прямо на глазах. Ист нахлестывал лошадей, сани кидало и раскачивало на полном ходу. Неужели они приближаются? Я пытался прикинуть расстояние на глаз, но уверенности не было. Быть может, это страх повлиял на меня, заставляя выдавать желаемое за действительное, но мне показалось, что мы пока сохраняем интервал.
– Быстрее! – заорал я. – Быстрее, приятель, или они догонят нас!
Если бы этот чертов идиот не остановился, чтобы послушать… если бы мы не потратили драгоценный час на сон в Геническе! У меня не было ни малейшего понятия, кто эти люди и почему они за нами гонятся, – важно, что они гнались, несясь на полном скаку следом за нами. Четыреста ярдов? Пятьсот? Скорее всего пятьсот, может, даже побольше. Я не мог различить, гусары это или драгуны, но предполагал, что это должна быть тяжелая конница. Дай бог, чтобы так! Я нырнул под полог и сел на заднее сиденье, выглядывая из-под оконного клапана. Нет, дистанция не сокращается. Пока. Преследователи рассредоточились по косе, насколько позволяла ее ширина – правильное решение, так как в колонне задние ряды начнут зарываться в рыхлый снег, разбитый передними всадниками. Ну, уж русской ли кавалерии не знать об этом?
Они не нагоняли нас, но и не отставали тоже. И это не удивительно: верховой может легко перегнать коляску, даже фаэтон, но состязаться с хорошими санями на плотном насте – совсем другое дело. Лошадь с седоком на спине глубоко проваливается в снег, зато идущая налегке способна тянуть сани практически на полном галопе.
Но как долго выдержат наши лошадки такой аллюр? Они уже порядком устали; впрочем, преследователи наши тоже не выглядели шибко бодрыми. Затаив дыхание, я следил за ними сквозь падающий снег. Повалило сильнее? Бог мой, да! Если разыграется метель и мы дотянем до Арабата, то сможем оторваться от них. Но стоило этим мыслям промелькнуть у меня в мозгу, как я почувствовал, что сани немного сбавили ход. Облизывая пересохшие губы, я смотрел на всадников, сосредоточив взгляд на том, что был в самой середине. Я вглядывался, пока перед глазами не пошли круги. Конный только что казался мутным пятном… но нет, теперь я уже различаю очертания головы… Они догоняют нас, понемногу, но догоняют, приближаясь с каждым ярдом.
Это невыносимо. Я бросился к боковине, высунул голову и закричал Исту:
– Они приближаются! Быстрее, идиот! Неужели ты не можешь расшевелить эту падаль?!
Щелкая хлыстом, он бросил на меня взгляд через плечо.
– Не выйдет… Лошади почти выдохлись! Мы слишком тяжелые! Выбрось какой-нибудь груз… еду…Что угодно!
Я посмотрел назад: они явно приближались, так как даже сквозь густой снег различимы стали бледные пятна лиц. Нас теперь разделяло не более двухсот ярдов. Кто-то из них кричал, но слов было не разобрать.
– Чтоб вы сдохли! – заорал я. – Русские ублюдки!
После чего полез в глубь саней, выкидывать наши припасы, дабы облегчить сани. Какие там припасы – одно название: несколько караваев и пара бутылок. Они отправились за борт, не дав видимого эффекта. Полог? Если его скинуть, это может подействовать – хотя бы уменьшит сопротивление ветра. Ломая ногти и шепча сквозь зубы ругательства, я стал возиться с застежками, задубевшими на морозе. Их было восемь, по две на каждой стороне, и мне хватило ума начать с задних и закончить передними, после чего вся эта штуковина сорвалась и закувыркалась по снегу. Быть может, это и помогло, но вряд ли сильно: всадники все приближались – почти незаметно, но неумолимо.
