Ледяной ветер резал лицо. Я застонал и выругался, выглядывая, что бы выкинуть еще. Меха? Мы без них замерзнем, да и Валя совсем раздета… Валя! На миг даже я испугался. Но только на миг. Добрых восемь стоунов за раз – это же так облегчит сани! Да и это еще не все. Если они найдут ее, им придется, по меньшей мере, задержаться. Галантные русские джентльмены не бросают в снегу голых девушек. Мы же тем временем получим драгоценные секунды, а выигрыш в весе довершит остальное.
Я склонился над ней, пытаясь удержать равновесие в раскачивающихся санях. Она, все еще бесчувственная, завернутая в меха, выглядела поистине трогательно со своими белокурыми прядями, отливающими серебром в свете луны. В полупьяном забытьи Валя что-то бормотала себе под нос. Я поднял девушку, стараясь, насколько возможно, не растерять укрывающие ее меха, и перенес на заднюю скамейку. Она прильнула ко мне, и даже охваченный приступом страха, я не удержался и нежно поцеловал Валю на прощанье – последнее, что мог сделать для нее. Губы девушки были холодными, снег бешено кружился за санями. «Скоро у тебя замерзнут не только губы», – подумалось мне. Впрочем, наши преследователи должны заметить Валю прежде, чем она окоченеет.
– Прощай, крошка, – говорю я. – Покойного сна.
Пропустив руку у нее под ногами, я одним движением перевалил девушку через заднюю стенку. Мелькнула белая кожа – это шкуры слетели с нее, – и вот Валя уже распростерлась в снегу позади нас. Облегченные сани подпрыгнули, будто снялись с тормоза, Ист тревожно вскрикнул – ему, как я подозревал, приходится не на шутку вести борьбу с вожжами. Я посмотрел назад, где в синей мгле виднелась куча шкур, упавших в снег рядом с Валей. Различить ее саму в белой пелене не представлялось возможным, зато я увидел, как всадники в середине отклонились от курса. Прозвучала команда, вожак и ближние к нему натянули поводья, фланговые тоже остановились, но затем – а, чтоб им! – поскакали дальше. Центральная группа остановилась и сбилась в кучу, а один или два слезали с седел; потом они скрылись в снежной мгле.
Но та дюжина, что продолжала погоню, начала отставать! Облегченные сани буквально летели. Я издал радостный вопль, замахав руками, потом перебрался через переднюю стенку и уселся на облучок рядом с Истом.
– Давай, Скороход! Мы обгоняем их! Они отстают!
– Что это было? – кричит он. – Что ты сбросил?
– Бесполезный груз! – ору. – Не забивай голову, приятель! Правь!
Щелкнув вожжами, он прикрикнул на лошадей, а потом говорит:
– Какой груз? У нас ничего не было! – Ист глянул через плечо туда, где виднелись смутные теперь уже очертания всадников, и потом посмотрел на сани. – С Валей все… – и тут он заорал как резаный. – Валя! Валя! Бог мой! – Скороход едва не упал с сиденья, и мне пришлось подхватить вывалившиеся у него из рук вожжи. – Ты… ты… Нет, ты не мог! Флэшмен, ты…
– Перестань, идиот несчастный! – кричу я. – Теперь уже слишком поздно! – Он попытался выхватить вожжи, и мне пришлось со всей силы отпихнуть его свободной рукой. – Прекрати, черт побери, не то мы тоже последуем за ней!
– Стой! – горланил Ист, пытаясь вырвать у меня поводья. – Стой! Надо вернуться назад! Боже мой, Валя! Ах ты подлый, бездушный зверь… О, Боже!
– Придурок! – я налегал всем своим весом, не давая ему потеснить меня. – Надо было выбирать: или она, или мы! – Тут мне пришла в голову спасительная мысль. – Ты что, забыл, в чем наша задача? Мы должны доставить Раглану сведения! Если у нас не получится, то как же тогда Игнатьев и его чертов план? Небом клянусь, Ист, если ты забыл про свой долг, то я себе этого не позволю, и готов скинуть хоть тысячу русских шлюх, если этого потребует от меня родина! – «А ради своей шкуры – даже десять тысяч», – думаю, но это к делу не относится. – Разве не понимаешь – или это, или плен? А мы должны прорваться – любой ценой!
Так или иначе, за вожжи драться он перестал. Я почувствовал, как его тело безвольно обмякло рядом, потом вдруг он застонал, как от пытки, молотя себя кулаками по голове.
– О, боже мой! Как ты мог… Ах, малютка Валя! Я бы лучше сам спрыгнул, с радостью… О, она умрет… замерзнет в этой жуткой пустыне!
– Перестань нести вздор! – говорю я, олицетворяя собой веление долга. – Неужели ты думаешь, что я не пожертвовал бы собой? Но если бы потом что-то случилось и с тобой, то как же наша миссия? Пока мы вдвоем на свободе, наши шансы на успех удваиваются.
Я щелкнул вожжами, вглядываясь в белесую пелену, потом украдкой обернулся: ничего, только снег кружит над пустынной косой. Наши преследователи отстали, но они должны быть где-то поблизости, и задерживаться нам нельзя было ни на секунду.
Ист сидел на облучке, как потерянный. С его губ то и дело слетало имя Вали вперемежку со вздохами.
– О, это невыносимо! Цена слишком высока… Боже, неужели в тебе совсем нет жалости, Флэшмен? Неужто ты сделан из камня?
