– Все эти переговоры – чушь, – продолжаю я. – И тебе это ясно. Черные Холмы потеряны, и ты никогда не вернешь их назад. Будешь сопротивляться – останешься ни с чем. Не самое ли сейчас время пойти на сделку? И дать понять этим чокнутым ублюдкам на реке Паудер, что лучше им согласиться, пока не стало хуже? Я не говорю, что это честно и справедливо – это все не в счет. Я просто указываю на здравый смысл. И ты это понимаешь.
Если даже речь моя была более откровенной, чем он ожидал услышать, вождь не выдал этого и не заявил, что я говорю раздвоенным языком. Хвост не мог отрицать ее искренность.
– Они готовы заплатить, ты знаешь. Не могу сказать, сколько. Естественно, не столько, сколько золота принесут им прииски. Но ведь этого бессмысленно ожидать, не так ли? Но ты можешь получить…
– Хо-хо! – раздался хриплый возглас – явный признак того, что сиу услышал нечто, что ему не по душе. Но когда он продолжил, голос его звучал спокойно. – Ты говоришь со слов исантанка: они хотят вложить страх в наши сердца, чтобы мы приняли то, что им вздумается предложить…
– Постой, – говорю. – Если бы я говорил с их слов, то не сказал бы, что цена не будет честной, не так ли? Нет, я стал бы убеждать тебя в обратном. Я говорю тебе правду, потому что знаю: ты видишь все не хуже меня. Разумеется, они обманут вас, как и всегда. Разве ты не понимаешь, что сиу в любом случае ждет проигрыш, будь то сделка или война? Поэтому надо извлечь из ситуации все возможное, пока еще есть время. Не позвольте этим переговорам провалиться: выжмите из белых все, что возможно, и попытайтесь убедить Сидящего Быка и остальных, что так будет лучше. Не послушаете этого совета – вас ждет нищета или смерть.
Вождь, стоя с непроницаемым лицом и теребя косицу, смотрел на меня. «Интересно, – размышлял я, – ненавидит ли он меня и все то, за что я, по его мнению, ратую? И ненавидит, возможно, еще сильнее из-за того, что не может не признать горькой правоты моих слов». Перед ним тяжелый выбор: во имя своих людей ему предстоит выдоить янки до последнего доллара, но тем самым одновременно предать свой народ и идеи, которые для него священны. Чертовски неудобная штука, эта национальная гордость, особенно когда она соединяется с неким мистическим пиететом, которые сиу питают к своим драгоценным Черным Холмам. Или делают вид, что питают.
– Ты передашь наш разговор исантанка? – спрашивает он наконец.
– Если ты этого хочешь. Но полагаю, будет лучше сказать им, что вождь Пятнистый Хвост беспокоится из-за того, что его собратья-вожди не желают продавать Холмы. Я посоветую им заплатить хорошую цену, принимая в расчет, чего будет им это стоить в белой крови и белых деньгах, если сиу возьмутся за оружие по причине жадности американцев.
– Какая цена, по твоему мнению, будет достаточной для сиу?
– Не знаю и знать не хочу, – говорю я. – Это вам решать. Но я бы потребовал выложить деньги на бочку, и никак иначе. Меня на мякине не проведешь.
Полагаю, что именно в этот момент он начал если не доверять, то хотя бы прислушиваться ко мне. Да почему бы и нет, раз я говорил с ним так откровенно, как ни с кем другим, насколько мог припомнить? Так или иначе, Пятнистый Хвост кивнул и заявил, что подождет и подумает, как ему завтра выступать перед всеми. И, словно между прочим, уже уходя, он спрашивает вдруг:
– Почему твоя золотоволосая леди прятала свою красоту сегодня? Она не надела блестящих камней, а молочно-белое тело спрятала под грубой тканью. Может, ты побил ее и ей пришлось спрятать синяки, или она сердится и поэтому скрывает прелести, которые так радуют мужчин?
Я, не моргнув глазом, отвечаю, что она оставила свои роскошные наряды на Востоке как не подходящие для фронтира, и Хвост издает жуткий рык.
– Тогда сердце мое печально, – громыхает он, – ибо чем больше видно ее, тем лучше. Сердце мое поет, когда я смотрю на нее. Она сверкает. Мне нравится смотреть на нее во всем блеске!
И оставив меня стоять столбом, вождь отбыл.
Делегация была вся внимание, слушая пересказ слов вождя (насчет Черных Холмов, разумеется). Свою собственную позицию в разговоре я предпочел не обнародовать. Я выразил мнение, что Пятнистый Хвост склонен пойти на сделку, если таковая окажется достаточно выгодной; ему, быть может, удастся даже склонить Красное Облако, и тогда они вдвоем наверняка смогут убедить три четверти индейцев, прибывших на встречу. Непримиримые противники останутся, но если предложение будет достаточно привлекательным, то в конце концов даже им не удержаться от соблазна.
Терри и Коллинз выглядели обрадованными, но духовная особа закусила губу.
