Справедливости ради должен признать, что, когда миссис Артур Кэнди, президент корпорации Освоения Верховий Миссури, соблаговолила наконец перейти к делу, она с избытком оправдала самые смелые ожидания. Но ждать этого пришлось долгонько: я всегда почитал Сьюзи Уиллинк мастерицей по части оттяжки главного действия, но по сравнению с новой моей любовницей Сьюзи показалась бы торопыжкой. Прошел битый час, прежде чем мне удалось уложить ее в постель – девица была слишком крупной, чтобы легко управлять ею. Но даже принявшись за работу, Кэнди действовала с такой ленивой прохладцей, что в пору было с ума сойти, если бы не поразительное искусство, которое она выказывала. В результате, когда она тщательно оделась и выскользнула за дверь, прошептав: «Ага. Оу-кей», на прощание, в кровати остался лежать лишь жалкий призрак по имени Флэшмен.
Я размышлял, доводилось ли мне переживать подобное. Да, раз, наверное, тысячу, но никогда это не проделывалось с такой беспощадной неторопливой эффективностью. Теперь понятно, почему днем любовь для нее под запретом – в противном случае ни о какой работе не могло быть и речи, и ко времени чаепития на ее руках остался бы лишь бездыханный труп делового партнера. Что ж, круиз обещал быть превосходным, и под убаюкивающий рокот колеса я начал уже погружаться в дрему, как некий странный звук, приглушенный, но недалекий, медленно вернул меня в сознание. Я сонно вслушался, и волосы зашевелились у меня на затылке. Но нет, я, должно быть, ошибся. Видно, это шелест воды, рассекаемой судном, а вовсе не то, что показалось сначала, а именно: иступленные рыдания, доносящиеся из каюты миссис Кэнди.
Если вы удосужитесь заглянуть в судовой журнал «Дальнего Запада», то найдете там исчерпывающий отчет о плавании парохода по Миссури и Йеллоустону в этот и последующие дни, но для моего рассказа довольно перечисления голых фактов. Взгляда на карту будет достаточно, чтобы увидеть наш маршрут. Пароход вез фураж и снаряжение для колонны Терри, направлявшейся строго на запад из форта Линкольн через Территорию Дакота к устью реки Паудер. С запада, навстречу ей, вдоль Йеллоустона двигалась пехтура старины Гиббона. Генералам предстояло объединить силы и вторгнуться в дикие земли между реками Бигхорн и Паудер. Где-то там скрывались враждебные шайки индейцев – никто не знал точно где, поскольку редкий скаут или траппер отваживался ступить на эту территорию. Крук с третьей колонной маневрировал на юге, не имея соприкосновения с Терри, но Кастер заверял меня, что они накрепко зажмут сиу в клещи своими тремя отрядами.
Вас может удивить, как я мог предаваться беззаботному разврату на судне, оказавшемся в такой опасной близости к театру боевых действий, но все выглядело не так уж страшно, если смотреть из жарких объятий миссис Кэнди или с надежной палубы «Дальнего Запада», поднявшегося по Миссури до форта Буфорд, а затем свернувшего в обрамленную прелестными рощицами долину реки Йеллоустон. Прежде всего, войны как таковой и не ожидалось – самое большее, случится пара перестрелок с наиболее упрямыми шайками, да и развернутся эти события существенно южнее Йеллоустона, заслоненного от сиу многочисленной и мощной армией. На деле есть в этом нечто очень даже приятное – ты находишься на задворках событий, так сказать, в совершенной безопасности, проводя дни, бездельничая или болтая с Маршем и его парнями, а по ночам наслаждаешься своей «конфеткой»[1155] – простите за каламбур, – а потом засыпаешь под монотонное хлопанье колеса по воде. Йеллоустон – одна из самых прекрасных речных долин, которые мне приходилось видеть: поросшие лесом берега, островки, укромные заводи и чистые бурливые воды. Иногда тебе кажется, будто ты попал на Темзу, но проходит час, и вокруг уже пробегают высокие красные обрывы, настолько не похожие на Англию, что и придумать сложно.
В общем и целом это был первоклассный отдых. Президент корпорации делала все, чтобы я остался доволен, хотя в течение дня оставалась такой же деловой, как и раньше. Я надеялся, что после форта Буфорд она немного оттает – в конечном счете ее затея с Бисмарком стала мне вполне ясна, как и тип земель, на которых ей предстоит воплощаться. Я даже набросал (ничтоже сумняшеся) письмо к Отто, в котором изложил план и просил одобрить его. Одному Богу ведомо, как поступил Бисмарк, увидев мою закорючку – если депеша, конечно, дошла до него. Миссис Кэнди сдержанно одобрила и заявила, что покажет письмо директорам. «Вот и отлично, – думаю. – Теперь самое время нам познакомиться поближе не только плотски, но и духовно». Ничего подобного: «Б» в смысле «бизнес» продолжала довлеть от завтрака до обеда. Она делала заметки в блокноте и рисовала схемы участков по Йеллоустону, как заправский маленький землемер, и если кто-нибудь увидел бы нас на палубе или в салоне, то принял бы за добрых попутчиков, которые подчеркнуто вежливы друг с другом, но не более.
