– Мне поручено предотвратить отход неприятеля к востоку, сэр. – Голос его звучал буднично. – Если он находится в верховьях Бигхорна, то моя конница определенно поспеет туда раньше пехоты полковника Гиббона.
Терри кивнул, воздев палец.
– Именно. Я к этому и подхожу. Если вы обнаружите след индейцев, ведущий к Бигхорну, вы должны пересечь его и выдвинуться к югу, к самому Бигхорну. Таким образом вы окажетесь на позиции к югу от противника, в то время как полковник Гиббон будет подходить с севера. Вам следует объединить силы, а если по пути кто-то из вас встретится с Круком, тем лучше. При любом из раскладов мы должны действовать согласованно, насколько это будет возможно. Задача может оказаться невыполнимой, поскольку наш противник очень подвижен – мы не в состоянии узнать, где именно столкнемся с ним.
Ясно было одно – Терри не желал, чтобы до выхода Гиббона на позицию против сиу предпринимались какие-либо действия. Столь же ясно подразумевалось и то, что ему придется предоставить своим подчиненным определенную свободу, поскольку в столь неопределенных условиях никто не мог предвидеть, какие неприятные (или приятные) ситуации могут сложиться. Все в каюте понимали, что есть один человек, которому важно заставить Терри произнести это вслух.
– Если я столкнусь с индейцами, – тихо начинает Кастер, – прежде чем подойдет полковник Гиббон… – Он не договорил и наклонился, будто рассматривая карту. Мне показалось, что Джордж избегает смотреть на Терри и ждет, чтобы тот сам закончил фразу вместо него. И Терри, желая того или нет, произнес роковые слова, так решительно и так любезно. Мне вспоминается та картина: Кастер чрезмерно внимательно разглядывает карту, Гиббон наполовину повернулся к Терри, который сидит, откинувшись на спинку кресла и обдумывает, что сказать. Я сравниваю это с другим похожим моментом: раскрасневшееся от возмущения лицо Лукана на равнине под Кодык-Койскими высотами и Лью Нолан, прямо подпрыгивающих в седле от нетерпения: «Там, милорд, там ваши пушки! Там ваш противник!» Тогда балом правили гнев и страсть, теперь велась спокойная, вежливая дискуссия. Но конец в обоих случаях был один – кровавая катастрофа.
– Вам следует поступать по собственному разумению, конечно, – кивнув, изрекает Терри. – Невозможно выработать инструкции на все случаи жизни. Но я озвучил свои рекомендации: придерживайтесь их до тех пор, пока у вас не появится веской причины поступить иначе.
Другими словами – делай что хочешь. Именно так и сказал Терри – а куда ему было деваться – и Кастер мог теперь предъявить эти слова любому военному трибуналу. Терри приходилось довериться здравому смыслу Кастера, а генерал понимал, так же как и я, насколько призрачна эта надежда. Но озвучить свои сомнения он не мог. Сэм Грант или Колин Кэмпбелл заявили бы: «Слушай, Кастер. Ты знаешь, чего хочу я, а я знаю, чего хочешь ты и как ты намерен истолковать мои слова в личных интересах, а потом талдычить повсюду, что это я дал тебе добро. Отлично, мы друг друга поняли, и если ты сваляешь дурака, то Богом клянусь, я сверну тебе шею!» Но Терри – мягкий, интеллигентный Терри – не мог произнести ничего подобного, да и был ли смысл? Ведь в конечном счете речь шла об операции против кучки жалких дикарей.
Кастер не сказал больше ни слова. Он получил что хотел и теперь прилежно наблюдал за тем, как Брисбин втыкает в карту булавки, обозначая роузбадский маршрут, а затем соединяет их синим карандашом. Гиббон, глянув на Кастера, начал было про нежелательность опрометчивой атаки – если, разумеется, не возникнет крайней необходимости. Терри прервал его:
– Я надеюсь, что вообще не возникнет необходимости в такой вещи, как атака. Наша задача состоит в том, чтобы поставить индейцев под контроль агентств. Нам предстоит взять их в плен, а не уничтожить.
Кастер лениво рисовал в блокноте, подперев рукой голову, но встрепенулся, едва Гиббон предложил ему взять дополнительно несколько рот из Второго кавалерийского.
– Благодарю, полковник, но если силы индейцев окажутся слишком многочисленными для Седьмого, то они останутся слишком многочисленными и для Седьмого вкупе с четырьмя ротами Второго.
Большей нелепицы я в жизни не слыхал. «Гатлинги» ему тоже оказались не нужны, поскольку-де, только свяжут его на марше. Терри настаивать не стал – полагаю, ему меньше всего хотелось заполучить Кастера, сорвавшегося с поводка, да еще со скорострельными орудиями.
Разговоров было еще много, но вкратце вот вам и все знаменитое совещание на «Дальнем Западе», и ни у кого не возникало сомнений по поводу его итогов. Я слышал замечание, оброненное молодым Брэдли после ухода старших офицеров: «Ну, попробуем угадать, кто окажется первым и заберет все лавры? Что, Седьмой кавалерийский? Нет, не может быть!»[1159]
Мои выводы подтвердились, когда я, прогуливаясь по палубе, подслушал приказы, раздаваемые Кастером командирам подразделений. Причем тон его был чертовски раздраженным:
