Старый дурень даже не подозревал о моем присутствии, пока я не оказался на спине лошади. Мне потребовалось секунд десять, может, даже меньше, но за это время я успел осознать, что из-за ноющих после пережитых мучений членов, а главное, по вине чрезмерного в последние годы увлечения обильной едой, выпивкой, сигарами и прочими излишествами совсем растерял былую форму. Устрой мы состязания, старый хрыч обошел бы меня как стоячего, ей-богу. Но он не замечал ничего, вопя во все горло:
– Эй, Теленок! Куцая Лошадь! Бешеный Волк! Вот мустанг! Пусть один из вас сядет на него и крушит бледнолицых! Благословляю вас!
Ну или что-то в этом роде.
Я ухватился за гриву и двинул пятками по бокам. Где-то справа от меня бежали люди, шайены целеустремленно скакали к броду, над рекой свистели пули. Впереди был скрытый среди тополей брод, ведущий к оврагу. За спиной раздался голос старого дурня:
– Вперед, лакота! Вот отважное сердце! Посмотрите, как скачет он навстречу Длинным Ножам!
Ему явно показалось, что я – один из его парней. Трое шайенов тоже спешили – все вчетвером, более или менее ровной линией, мы мчались к броду: трое в раскраске и перьях, с копьями и ружьями, четвертый – в белой манишке и мятом смокинге. Индейцы, видимо, тоже сочли меня за своего, поскольку, по мере того как траектории нашего движения сближались, удостаивали меня только равнодушных взглядов.
Это были храбрые парни, вынужден отдать должное, ибо в одиночку скакали против половины полка, и знали это. Если бы из индейцев ваяли статуи, я предложил бы кандидатуры тех трех шайенов, так как если кто и повернул ход боя на Жирных Травах, так это они. Поймите правильно: я не утверждаю, что форсируй Кастер брод, он непременно выиграл бы сражение. Это сомнительно. Ему в любом случае наступила бы крышка. Но первые гвозди в эту крышку заколотили Чалый Конь, Теленок и Куцая Лошадь, и – в какой-то мере, ваш покорный слуга, поскольку наше стремительное появление у брода вызвало среди кавалеристов заминку. Ручаться не берусь – все что помню, это как мой мустанг, опередив шайенов, зашлепал по воде, а я, подняв глаза, обнаружил с удивлением, что солдаты в овраге спешиваются и готовят к стрельбе свои карабины. Шли ли за мной шайены или остановились[1170], не знаю, потому как не оборачивался. Когда я выбрался на берег, вокруг пчелиным роем жужжали пули, а не далее как в двадцати шагах скаут-арикара и один из кавалеристов брали меня на мушку.
– Не стреляйте! – ору. – Это же я! Я белый! Отставить!
Один послушался, другой – нет, но промахнулся, слава богу, и я, с поднятыми руками, держась за счет одних только ноющих колен, умоляя не стрелять ради всего святого, сумел проскочить открытое пространство и достичь входа в овраг. Кучка сбитых с толку людей удивленно таращилась на меня. Над ними развевался флажок роты «И», и когда я почти свалился с мустанга, встретил меня не кто иной, как Кастер – с красным шарфом, в походной шляпе, с карабином в руке. Пару секунд он, будто проглотив язык, глядел на меня, потом губы его явственно произнесли: «Боже милостивый!»
– Убирайтесь отсюда! Уходите немедленно! – заорал я во весь голос. – Поднимайтесь на обрыв и уезжайте!
Кое-как Кастер обрел голос, и Господь – свидетель, что первыми словами его были: «Да на вас выходной костюм!» После чего генерал стал обшаривать глазами тот берег, явно в намерении высмотреть, не подходят ли остальные гости.
– Как…
Я схватил его за руку, уже раскрыв рот в крике, но здравый смысл подсказал, что спокойный тон здесь предпочтительнее.
– Джордж, – говорю, – вам, знаете ли, надо поскорее убираться отсюда. Срочно! Сажайте парней в седло и отходите как можно быстрее! Сворачивайте это дело и на обрыв…
– Это вы о чем? – удивляется он. – Отступать? И вообще, откуда вы взялись? Какого черта…
– Не важно! Говорю вам: уводите своих людей, иначе вы все – покойники! Слушайте, Джордж: там больше индейцев, чем вам приходилось видеть за всю жизнь! Они разнесли в клочья кого-то из ваших выше по течению и сделают то же самое с вами, если промедлите!
– Так это ведь был Рино! – кричит Кастер. – Вы его видели?
– Нет! Я не приближался к нему и на милю, но уверен, что его разбили! Джордж, прислушайтесь ко мне: вам надо немедленно уходить!
Появился Том Кастер.
– Сколько там «враждебных»? – спрашивает.
– Тысячи! Сиу, шайены, и бог знает сколько их там! Господи всевышний, ребята, неужели вы не видите размеров этой деревни?
В ярости я обернулся и… Так и есть, индейцы спешили к броду с обеих сторон. Шайены мелькали среди ветвей, как форели, пробивающиеся через водоросли. Их были сотни, а из рощи выше по течению доносился непрерывный треск выстрелов. Пули свистели над головой, прочесывая овраг. Откуда-то сверху кавалеристам скомандовали открыть огонь.
– По коням! – ревет Кастер. – Смит! Рота «И», приготовиться к атаке! Том, возвращайтесь к своей роте, сэр! – Он поворачивается, обращаясь к тем, кто остался выше в овраге. – Капитан Йетс, мы переходим реку! Горнист, атака!
