В баре ко мне подсел мужик, некий Диккенс, и представился старшим помощником коронера окружного суда. Своими сальными обрубками он теребил шляпу у меня за спиной. Думал, что я не замечу его напускного напряжения. Чертов осведомитель – такое представление о нем я сформировал сразу, как увидел его физиономию. Я бы хотел поговорить с вами неофициально, заметил он. Я не должен этого делать, но иначе поступить я не могу. Мы заказали ещё выпить. Диккенс продолжал ломаться как маленькая девочка. Дело всё в том, что на вскрытии мы обнаружили в животе вашей жены инородный предмет. Как оказалось, она была беременна. На третьем месяце. Мне очень жаль.
Со Стеллой мы не занимались сексом уже много лет. Я, конечно, не стал говорить об этом Диккенсу, иначе бы у него, чего неладное, сложилось неправильное обо мне мнение. За выпивку платил он, я хотел всего лишь растянуть это удовольствие. Вам уже известно что-либо об орудии преступления? Диккенс меня не слышал, он плыл будто в тумане. Мне не хочется на вас давить, что называется, но я бы хотел знать всё, что знаете вы. Мне так будет спокойнее. Я понимаю. И Диккенс пустился в объяснения того, как труп вылетел в окно и свалился на corvette пятьдесят третьего года, припаркованный во дворе….
Колян поднимался по лестнице, когда услышал странный звук. В бардачке у него хранились всякие лекарства против плохого настроения. И шестизарядный кольт, из которого он полчаса назад сбивал консервные банки на городской свалке. Когда он выломал дверь, то увидел болтающуюся под потолком лампочку, окрашенную в красный от крови цвет. И клубы дыма. Дальше всё происходило по сюжету классического боевика-вестерна. Коповская сирена послышалась без опозданий, в самый тот момент, когда Колян тщетно пытался вытащить развороченное тело, жадно цепляющееся за провода и с головой утопающее в битом стекле. Подоспевшим копам оставалось только сложить всё это как дважды два. Шах и мат, что называется.
Колян инстинктивно потянулся за ремень. Послышалось биение гильз сквозь пулеметные очереди и щелчки затворов двустволок и укороченных Смит-Вессонов…
На пыльные ботинки свиней посыпались перья,
копы повылазили из убежищ и начали фотографироваться на память.
Вода падает с яркого воздуха
Падает словно волосы
Падают на плечи девочки.
Вода падает
Оставляя лужи на асфальте –
грязные зеркала для облаков и рикошетированных пуль
Она падает
На крышу салуна, на мою лошадь и на мои револьверы
Многие зовут это дождём.
Позволь системе себя уничтожить.
Позволь накрутить на тесак твои внутренности.
Дай шанс ей.
Хотя бы один простой шанс полностью стереть тебя в порошок.
Подчиняйся распорядку дня и потакай ей во всем – хуже все равно не будет.
Растворись и слейся с её внутренностями.
Проникнись и ежесекундно отчитывайся о каждом шаге, который задумал и которой мешает спать по ночам. О том, что могло быть и чего не случилось.
Мучайся необъяснимой тревогой, сгори огнем в ночи, рассыпающаяся на глазах реальность – дело рук системы.
Которой, ты должен подчиняться.
Срастись с ней!
Будь ей!
Чтобы, когда выдастся подходящий случай, её уничтожить!
После того как я отыгрался, ребята стали, мягко говоря, меня недолюбливать. То кто-нибудь подставит подножку в душе, то подольёт кипятка мне в ножную ванночку. Медсестры побаивались подолгу оставаться в моей палате. Зато я разом раздал все свои долги, затарился косячками и бутылкой мексиканской текилы, даже осталась щебень для звонка по межгороду.
Стелла бросилась мне в объятья, и от её запаха мне сразу же дало в голову. Она сходу сообщает мне, что сняла для нас номер в гостинице через дорогу, там недорого и довольно уютно, одно только дело, мухи там до жути кусачие.
Макмерфи подошел проводить меня и, пихнув мне под ремень какую-то записку для некой Сюзи, что жила там же через дорогу, шепнул, словно глухонемой, широко раскрывая рот, заветные три буквы – ШВК – шлюха высшей категории. От этого на душе мне сразу стало легче.
Спустя лет пять или шесть я вернулся в город.
Вышел на угол Лексингтон и Сто двадцатой. Мои старые приятели ждали меня с распростертыми объятиями. Стю глумился над какой-то официанткой и, завидев мой кипиш, стремительно выскочил к автостоянке за залетными пассажирами. Вилли наблюдал за тем, как я стремглав несусь не пойми куда не пойми зачем. На меня свалилась труба подачи аварийного топлива и придавила к полу. Агх, черт бы её подрал, эту ебучую трубу аварийного топлива! Черт бы!
И вот я вернулся в город, и первое, что сказал Стю: я видел ваш альбом в музыкальном магазине…бла-бла-бла…. немудрено, что вы так популярны….бла-бла-бла… где ты остановился? В отеле, говорю, «Миллион Долларов». Прикинь, по комнате ездит андройд и выметает каждую пылинку с ботинок. Ничего се чудеса. В кровати бухая целочка, которая автоматически делает минет утром, днем и вечером перед сном. Ну а бар внизу есть? И все такое в таком духе.
