Жизнь, кажется, стала налаживаться ровно в тот момент, когда надежды на то, что что-то наладится, совсем не осталось. Начнём с того, что теперь в кармане у меня водились лаве. Мне не приходилось больше слоняться без дела по улице и собирать мусор. Я купил новую одежду, бритвенный станок, в магазине спортивных товаров пару гантель, и установил турник в комнате. У меня были работа, наличные и свой уголок, где я мог расслабиться. Кажется, это всё что только нужно нормальному человеку. Только кайф продолжался недолго. Словно нырок глубоко в подземелье памяти, раздался голос Большого Стэна. Точно в самом ужасном кошмаре, я небрежно уронил трубку на рычаг. Извините. Вы ошиблись номером. Помимо новой одежды и образа жизни, поменялась дикция, с помощью которой раньше я, давясь, выплевывал из себя хоть слово. Поменялся сам голос, изменилась прическа, цвет волос, кожа, и самое главное − лицо. Теперь меня нелегко будет узнать в толпе вот таким вот залетным пассажирам типа Большого Стэна, который, я уверен в этом точно, всё это время сидел на чемоданах и только и ждал удачного случая. Липкий и приторный запах западни щекочет глаза, и они вдруг гаснут, как лампочки в магнитофоне, рот перекашивает лик смерти.
Доктор Кёрви сдирает с меня бинты и промывает кожу специальным раствором. Начать сначала. Начать сначала. Приговаривает он.
− Можете ли вы рекомендовать нам нового клиента? Возможно, деловой коллега или ваш сосед? Необязательно близко знать человека, чтобы понять, что он может воспользоваться услугой, которую мы предлагаем. Колян чудесным образом переродился, воскрес, словно вернулся с того света. Оттуда не возвращаются, говорю я. Я жив. Живее всех живых. Видишь? Последним ударом стала телеграмма от Стеллы, написанная её рукой, и в этом сомнений быть не может.
Стелла пишет:
Я собиралась прочесть всего пару фраз, просто чтобы у меня там намокло, и дилдо легче вошел во влагалище. Но первое же предложение, которое я прочитала, оно было про женщину, молодую и неопытную, она всегда была так возбуждена, что кончила бы даже если бы вообще ничего не делала… Это предложение так меня возбудило… вуууух, я почувствовала себя такой страстной и вульгарной, что уже не могла оставаться на грани текста, мне захотелось войти в него, войти в эти слова, и это вхождение… пока я сидела с дилдо, вставленным в пизду (наверное со стороны это смотрелось безобразно и противно)… это вхождение было сродни движению по коридорам и стенам, сотканным из моей нарастающей сексуальной энергии. Так я оказалась в пространстве, которое не было моим телом….
Тут я понял, что так просто мне от них не отделаться. Я понял, что то предприятие, в которое я свято верил и чтил все эти годы, не стоило и выеденного яйца, не стоило того, чтобы его начинать. Теперь-то я хорошо усвоил урок, который так хотела преподать мне действительность. Я бесспорно перевоспитался. Очистился и готов следовать плану незыблемому и единственно правильному, тому, который предлагает мне сама же действительность. Нерушимая и неприступная. Истинная и бескомпромиссная. Зачем выдумывать велосипед? Ты всё равно вернешься, рано или поздно ты всё равно вернешься к отправной точке – той, с которой начал. Той, которую не следовало начинать.
Я понял, что вассалы из ТОРС ОМП (сокр. от "тайная организация по разработке и созданию оружия массового поражения") жестоким образом надо мной надругались. Новая жизнь с чистого листа и без забот на которую они строили для меня планы, она была всего лишь миражом и никогда на самом деле не существовала. То был всего лишь плод чьего-то больного воображения, чьего-то прогнившего до корней самолюбия. Иначе и быть не могло. В общем, мне ничего не осталось, кроме того чтобы подчиниться. Расслабиться, заказать вечернюю телепрограмму, перевернуться поудобнее, забыть обо всём и получать удовольствие.
О, как же смешно выглядят все мои былые убеждения и принципы, которые были придуманы даже не мной, словно вылепленные из дерьма, раздутые на пустом месте и не имеющие ничего общего с моей жизнью. Жизнь, которая не имеет ничего общего с этой планетой. Жизнь, которая так рьяно отстаивала свои права, а теперь отстранилась и затихла. Она больше не пылает ярким огнем. В ней нет искры, и этим она прекрасна. Она не содержит в себе ничего, кроме незыблемой истины и здравого смысла. Она есть совершенство, наяву пустившее свои корни глубоко в недра благоразумия и рассудительности.
Теперь-то я понял, что должен делать. Я увидел себя в роли универсального солдата Рокки Бальбоа. Я увидел те скрытые пути и витиеватые дорожки, ведущие далеко вперед.
Спасибо Кате и Вике за то, что приложили свои руки и оставили неизгладимый след в истории человечества.
