Кириархальная система – это название, которое Бехруз дает идеологическим субстратам, выполняющим руководящую функцию в тюрьме; это название обозначает дух, который властвует над центром задержания и вездесущим приграничным индустриальным комплексом Австралии. Термин на фарси
Бехруз также переименовывает Региональный центр обработки на острове Манус. На протяжении всей книги Бехруз называет центр временного пребывания Тюрьмой Манус – он именует его, дает ему определение и критически анализирует на своих собственных условиях. Каждая секция центра также переименована аналогичным образом. Теперь, в концептуальном смысле, тюрьма принадлежит ему, а не он ей.
Сочетание этих двух наименований – Тюрьма Манус и Кириархальная Система – подкрепляет размышления Бехруза о структурных и систематических пытках в режиме заключения, а также отражает его научную подкованность. В этом плане частое использование им научных терминов в диалоге с литературным языком и художественным стилем побуждает к многослойному прочтению и призывает к комплексному подходу.
Другим важным примером такого междисциплинарного вдохновения являются названия глав. В различные моменты я делился идеями названий с Бехрузом, и вместе мы уточняли и дополняли их. Мы решили, что каждая глава должна иметь как минимум два названия, подчеркивающих различные темы, поднятые в тексте главы. Кажущееся на первый взгляд неуместным нагромождение названий в каждой главе помогло создать чувство недоумения и абсурдности. Хаотичность этих названий вызывает ощущение нелогичности и непредсказуемости событий, что согласуется с приемами и темами, примененными Бехрузом в книге. Название «Наша Гольшифте Истинно Прекрасна» играет особую роль для Бехруза, так как, по его мнению, представляет наиболее значимые отрывки в главе. Персонаж «Наша Гольшифте» – его главный источник вдохновения среди остальных сюжетов.
Саджад: «Бехруз необычно использует метафоры на тему волков так, что они надолго запоминаются… Однажды я слышал, что иранские овчарки, отбиваясь от волков, чтобы защитить свое стадо, целятся в яремную вену. В большинстве случаев волки слишком сильны и свирепы для собак. Но бывает, что овчарке удается сомкнуть челюсти на горле волка и удерживать его так, пока волк больше не сможет выносить давление; собака упорствует до тех пор, пока волк не подчинится. Овчарка выходит победителем, получая невероятную самореализацию, – этот опыт преображает собаку, эта схватка наделяет ее силой. У овчарки развивается новое чувство собственного достоинства, выходящее за рамки простой уверенности в себе, – она вновь идентифицирует себя как волк. Пастухи знают об опасности этого явления; они знают, что, когда личность собаки так меняется, она больше не поддается контролю. И они ее убивают».
Какое-то время у меня ушло на интерпретацию того, как Бехруз применяет мифические и эпические визуальные образы, сновидения и переплетение фантазии и реальности как формы магического реализма[49]. Но в книге также много и саморефлексивных отрывков. В них Бехруз анализирует себя, свою интерпретацию тюрьмы, свой метод описания сцен и ситуаций, а также свои риторические приемы и литературный стиль.
Эти компоненты выводят его работу из жанра магического реализма и помещают в совершенно самостоятельное поле. Фактически книга Бехруза – это антипод разных примеров жанра, хотя в его тексте и присутствуют заметные черты многих жанров. Перевод его труда требовал некой концептуальной и теоретической основы, пусть даже предварительной и гипотетической.
На мой взгляд, литературные приемы и выразительные методы Бехруза перекликаются с хоррор-реализмом[50] и культурно или этнически обусловленными формами сюрреализма. Выявление этого облегчило перевод: позволило передать голос Бехруза, выбор слов, тон и стиль, а также интертекстуальные[51] фигуры более убедительно и последовательно. Я интерпретирую его жанр (или антижанр) как «ужасающий сюрреализм».
Саджад: «В какой-либо части книги Бехруз рассказывает о том, как его преследовали в Иране, или критикует иранское правительство?»
Омид: «Нет».
Саджад: «И хорошо. Нет нужды описывать это или объяснять, почему ему пришлось покинуть Иран. Вот почему это такое красивое и значимое литературное произведение. Все, что вам нужно знать о его жизни в Иране, заключено в рассказе о первом путешествии на лодке. Все, что вам нужно понять об угнетении и дискриминации в Иране, – прямо там, в океане. Все политические потрясения описываются через изображение волн. Все давление режима передано через описание морского водоворота».
