…После рекогносцировки изыскательские работы на последних километрах трассы пошли значительно быстрее. Народ повеселел, зная о скором окончании работ. Никто, конечно, не догадывался о том, что на длительный отдых и помощь жителей поселка рассчитывать нельзя, так как они сами находятся в тяжелом положении. Но этой надежды до конца работ я у людей не отнимал.
Наконец, несмотря на трудную рубку просеки в густом лесу у устья реки, мы в намеченный срок вышли к поселку. Затем прошли еще около километра за поселок вниз по реке Оротукан и у огромной лиственницы, стоящей на трассе, закончили свои изыскания. На ней мы сделали затеску и написали: «20 октября 1933 года экспедиция инженера _________ километр _________ пикет_________».
Не обременяя гостеприимный поселок, мы разбили свой лагерь в шести километрах от него. Здесь мы привели в порядок все полевые записи и стали готовиться в обратный путь.
Положение с продовольствием сильно осложнилось. Уже несколько дней назад у нас кончилась соль. Но от солевого голода пока выручали консервы. Проверив наличие всего продовольствия, мы установили, что при самой сокращенной норме его хватит только на четыре дня. Двигаться же всем лагерем до Стрелки потребуется по крайней мере дней семь-восемь.
Что делать? Просить помощи у горняков нельзя. Вдвоем с Фомичом отходим от лагеря и держим совет.
— Надо, — говорю я, — снабдить продуктами рабочих и налегке отправить их вперед. Это будет трудный переход по тайге зимой, но другого выхода нет. Им придется за четыре дня прийти на базу Стрелка и выслать оттуда нам навстречу продовольствие.
— А кого вы пошлете с людьми? — спрашивает Фомич.
Я смотрю на него в упор и говорю:
— Тебя, больше некого.
— Правильно. Я сам хотел просить вас об этом.
Вечером собираю совещание, на котором рассказываю о положении с продовольствием у нас и в поселке и объявляю решение об отправке тридцати человек рабочих во главе с Фомичом на базу Стрелка.
Все единодушно поддержали это решение и срочно стали готовиться к переходу. Снабдив людей продуктами, намечаем маршрут движения: в первый день надо дойти до последнего зимовья, а далее ориентироваться на наши старые стоянки.
— Через четыре дня вы должны дойти, — говорю я.
Провожая людей, я долго шел с Фомичом и давал ему последние советы.
— Придете благополучно, высылайте немедленно нам навстречу на собаках продукты, да не забудь соли, плохо без нее. Продуктов у нас всего на три дня, большую часть отдали вам, а на охоту рассчитывать нельзя. Ночью непрерывно жгите большие костры. Смотри, не поморозь людей. Ну, счастливого пути!
Большой и шумный лагерь как-то сразу осиротел после ухода Фомичовой группы. Стало тихо и неуютно в одинокой палатке. Несмотря на то, что задание было успешно выполнено, настроение у нас было неважное. Казалось, оставалось самое легкое — вернуться на зимовку и доставить туда добытые таким трудом материалы изысканий. Но как это сделать? Ведь впереди длинный переход по зимней тайге полуголодных людей на истощенных лошадях.
Оставив до будущего года все ненужное нам в дороге имущество в поселке горняков, мы стали готовиться к переходу.
Около склада продовольствия, найденного в тайге, мы видели несколько саней-нарт и решили попробовать везти груз на них. Но из этой затеи ничего не вышло, так как низко сидящие нарты проваливались, начинали гнать перед собой сугробы снега и лошади не могли их тянуть. Оставался старый способ передвижения — на вьюках.
Пока мы сдавали имущество и возились с нартами, прошел день, и отъезд пришлось отложить до утра.
К ночи погода испортилась, подул ветер, началась метель. Застонали лиственницы, тайга грозно зашумела. Порывы ветра вздымали полы нашей единственной палатки, гасили светильники, в палатке носились снежинки, и становилось холодно и неуютно.
Всю ночь мы боролись с бураном, укрепляли палатку, переставляли нещадно дымящую печь и затыкали все щели от ветра и снега.
Это была вторая ночь, после того как ушли наши люди, и я сильно волновался: успели ли они миновать перевал до бурана, или нет? Тяжело им там без палаток. Хотя бы ничего с ними не случилось!
На душе тревожно. Кончается продовольствие, а мы не двигаемся.
Неистовая буря выла целые сутки, и только следующей ночью она внезапно стихла, но снег продолжал падать, засыпая набитую нами тропу и притихший лагерь. Утром, выйдя из палатки, мы увидели сказочную картину стоящей в зимнем одеянии тайги. Снежный покров сгладил рельеф, и перед нами простиралось ровное белое поле. Величественным казался лес, опушенный снегом. Тишина и покой царили в долине, и это безмолвие подчеркивало наше одиночество. Но сейчас нам было не до любования красотой природы. Стишком много трудностей, лишений и опасностей таила в себе эта красота для нас. Завьючив лошадей, мы тронулись в путь. Другого выхода у нас не было.
