Работала Фло. Каллум помогал слесарю, который весь день пересказывал местные сплетни и поставил две трубы, которые, как заверил меня Каллум, можно было установить за полчаса. Однако мы все-таки продвинулись с сантехникой на шаг вперед.
Энн Барклей пришла взять шатер (который я купил несколько лет назад, питая иллюзию, что устрою большой праздник в честь своего сорокалетия) для мероприятия Relay for Life. Энн – деятельный участник Уигтаунского книжного фестиваля. Она настоящая героиня: без устали работает над организацией самых разных мероприятий, в том числе и для Relay, благотворительного Общества по сбору средств для больных раком.
После обеда поехал с Анной в Эдинбург на королевскую садовую вечеринку в Холирудском дворце. Там было множество людей, и мы встретили массу знакомых. Анна подготовила речь на тот случай, если королева обратится к ней, однако, учитывая, что там было восемь тысяч других гостей, неудивительно, что ее не выбрали в качестве собеседницы. Анна видит реальную жизнь глазами склонной к романтике американки, насмотревшейся старых английских комедий. Думаю, в ее воображении королева часто приглашает на чаепитие таких людей, как мы.[29]
Поехали домой через Прествик, чтобы встретить в аэропорту Эмануэлу, девушку из Италии, которая согласилась поработать в магазине бесплатно этим летом. Прествик не отличается роскошью. Даже рекламный слоган этого аэропорта – Pure dead Brilliant («До смерти блестяще») вряд ли вызывает у кого-то ощущение престижности международных авиаперелетов. Я часто размышляю о том, что думал тот человек, который смог допустить использование слова «смерть» в рекламном слогане. Внешне Эмануэла выгодно отличалась от всех остальных в зале прибытия: довольно высокая, стройная, стильно одетая. Все время по дороге домой она болтала без умолку, однако я не смог разобрать почти ни слова из того, что она говорит. Ее письменный английский намного лучше устного. Может быть, она и отлично строит фразы, однако у нее такой сильный акцент, что почти ничего невозможно понять. Призвук, который слышен в речи многих итальянцев, когда они говорят на английском, явно присутствует в речи Эмануэлы, так что все начинается и заканчивается звуком «э». Мы вернулись домой около семи вечера. Анна явно была недовольна тем, что в доме появилась еще одна женщина (конечно же, как и следовало ожидать, домик еще не готов). В отличие от Эмануэлы по дороге домой из Прествика она не проронила ни слова, и ее обычно солнечное настроение и восторг от всего того, что ее окружает, сегодня явно были омрачены.
22 покупателя
Похоже, у нас проблемы с FBA. Вот уже некоторое время у нас не было заказов. Фло написала им и сумела все уладить к концу рабочего дня.
Эмануэла вышла из гостевой комнаты в девять утра. Я показал ей магазин и попросил навести порядок на полках, чтобы она освоилась и поняла, что где находится. Именно такое первое поручение дал мне Джон Картер, когда я начал работать у него за несколько дней до того, как магазин перешел ко мне. Несомненно, это одно из наиболее полезных заданий, так как если ты знаешь все отделы и темы, то можешь ответить на 80 процентов вопросов покупателей. Однако я не знаю, как пойдет дело, учитывая разговорный английский Эмануэлы. Каждый раз, когда я ей что-нибудь говорю, она вытягивает шею, смотрит на меня словно индейка через очки с невероятно толстыми линзами и переспрашивает: «Что?» Как правило, для того, чтобы мы достигли понимания, мне нужно повторить фразу три или четыре раза. Она также все время произносит мое имя как «Шоун» и называет свой английский «китайским английским». Напоминает плохую пародию на одного политически некорректного комика 1970-х годов в образе итальянца.
Я сам не блистаю знанием иностранных языков, поэтому с моей стороны нечестно критиковать Эмануэлу за такой примитивный английский, однако слушать это довольно забавно. Вспоминаю, как я в четыре года впервые пришел в детский сад в Уигтауне. До этого я рос на ферме с отцом-англичанином и мамой-ирландкой и, хотя у меня были друзья (моя мама именно ради этого организовала игровую группу для детей-дошкольников), еще не имел возможности активно соприкоснуться с местным диалектом. Когда я пошел в детский сад, то оказалось, что все знают друг друга, а я почти не понимал, что говорят вокруг. В тот период у меня часто было такое ощущение, что я говорю на двух разных языках. Даже слова «один» и «два», основные в любом языке, в Уигтауне произносятся по-другому. Мои родители всегда считали, что слушать, как я разговариваю со своими друзьями, очень забавно.
