— Снова непонятно выражаешься. Я всегда был противником этого глупого метода с внушением. Рано или поздно все понимают, что урон ненастоящий, но если сделать повреждения необратимыми… то и говорить уже хочется охотнее, ты не находишь? — говорил он медленно, наслаждаясь каждым словом. — Подержи, — обратился он к помощнику и отдал ему посох, — скажем королевской чете, что его не берут галлюцинации, они, конечно, расстроятся, ведь он спас нынешнего короля от смерти, но когда я вытяну из него секреты, то они будут довольны, — с особой злобой проговорил он.
Он взял кожаный сверток из рук слуги, и развернул его на столе: в нем лежало множество всяких инструментов с зубцами, вытянутые клещи, острые ножи, об которые взгляд резался. Комплект по доставке максимально невыносимой боли! И страданий!
Он взял длинные тонкие ножницы, а затем засунул их мне в обе ноздри; я пытался сопротивляться, но был парализован, и не мог пошевелить даже пальцами. Вдруг я услышал чей-то вопль, леденящий душу, осознание пришло не сразу, что это я кричу. Он соединил концы ножниц и перерезал мне носовую перегородку. Я уже не мог ни ясно видеть, ни четко соображать: слезы заполнили мои глаза, а пелена боли застелила разум. Тогда он к самому уху наклонился, и прошептал:
— Ты можешь говорить все, что тебе известно, и тогда эта мука прекратится, может быть, ты даже сможешь уйти.
Я попытался плюнуть ему в лицо, но едва ли попал в него. Мир расплывался в солоноватых образах слез. Он утер мои слезы:
— Знаешь, — начал он, — ты должен это видеть, ведь приготовления к пытке ни чуть не менее важно, чем сама пытка, а главное, что доставляет не меньшие страдания. — Вспышка света сорвалась с его рук, и я больше не мог закрыть глаза.
Он взял тонкий штырь и повертел в руках, затем медленно поднес к моему запястью, провел им по коже до локтя, поднимался выше, к голове, и остановился на ухе. Злобная ухмылка пробежала по лицу палача. Понимание дальнейшего пришло одновременно с этим. Ни одной мышцы не дрогнуло у этого чудовища, он наслаждался каждым мгновением, также, как я мучился каждый миг. Его рука продолжила движение вглубь моего уха, осторожно проталкивая штырь. Спица уткнулась в препятствие, тогда он отпустил ее из рук и резким ударом вогнал ее дальше, но не глубоко, чтобы не убить. Боль острой волной прокатилось по всему телу, я издал истошный вопль, но услышал его лишь одним ухом.
— Не волнуйся, второе ухо я тебе оставлю, ты должен слышать каждый мой вопрос.
Мне хотелось отключиться, потерять сознание, чтобы уйти от этих мук, но что-то держало меня в бодром состоянии. Крови из носа не лилось совсем, поэтому умереть от ее чрезмерной потери тоже было невозможно. Я понял, что нужно как-то потянуть время, отвлечь его чем-нибудь, иначе эти муки продолжаться.
— Я согласен, — сказал я.
— Что ты сказал? — переспросил эльф.
— Я согласен рассказать все, что знаю в обмен на свободу.
— Ха-ха, ну что ж, я тебя слушаю, говори.
— Какие у меня гарантии?
— Никаких, лишь мое слово.
Этого было явно недостаточно, но мне нужен всего один шанс, чтобы им воспользоваться и тогда я не упущу его.
— Магические камни.
— Что- что? — с усмешкой спросил он.
— Они обладают огромной мощью, достаточно разбить его в руке, и ты поглощаешь его сущность
— Ты меня за дурака держишь? — Насупился он, стараясь не подавать интереса. Но моя уловка действовала. В нем зародилось семя любопытства. Щепоточку надо удобрения, хорошего полива, и тогда семечко даст ростки, а потом вырвать могучее древо идеи будет невозможно.
— Они валяются на темной стороне, под ногами — бери, сколько хочешь.
— Мене надоела твоя ложь, — он ударил мне кулаком в глаз. — По сравнению с пережитым — эта боль была, как щекотка.
— Эти камни усиливает все твои способности, и добавляют магические умения: ты можешь телепортироваться, управлять погодой и стихиями, возможности почти безграничны, — я уже перешел на крик отчаяния, показывая, что он сломал меня.
— Где же эти сверх умения, о которых ты говоришь, почему бы тебе не уничтожить все это подземелье своим пламенем? — Многозначительно поднял бровь мой тюремщик.
— Чем сильнее заклинание, тем больше израсходуется поглощенной силы, у меня нет такого большого запаса камней здесь. — Он на секунду замер, задумавшись. Уловка должна была сработать, осталось лишь дожать его.
— На темной стороне нет ничего, кроме вечной мерзлоты, — он схватил какие-то толстые щипцы и захватил мой указательный палец, затем сжал, и кость хрустнула, я не помнил себя от боли, мышцы сократились в болезненном спазме, невыносимая агония наполняла каждую клетку моего тела.
— Ваша половина мира ничего не знает о темной стороне, я могу доказать, — кричал я сквозь рыдания. Его лицо приняло выражение заинтересованности. — Я с темной стороны и научился здесь выживать… там тоже есть население, выжившее после остановки планеты. Как и вы, мы используем мощные заклинания для согревания нашей половины мира, и пусть там темно, но не холодно.
