— Как? Как его уничтожить, — вскричала Маэль умоляющим тоном, возвращая нас к основному вопросу.
— К сожалению, никак, — ответил Бенедикт, и у меня внутри все оборвалось, — есть условие его вызова: заклинание должен прочитать местный житель этого мира, отозвать его может только тот, кто прочитал это заклинание.
— Тот, кто его вызвал, уже давно мертв. — Огорчилась Маэль
— Мы это знаем, — ответил Бенедикт.
— Кто эти мы? — Насторожилась эльфийка.
— Я, Эрик, и еще несколько посвященных людей.
— Но как же я должен был с ним разобраться?
— Очень просто — обновить письмена, которым… — он задумался, — уже сто десять тысяч лет, по местному времени.
— Письмена? — удивленно спросила Маэль.
— Все города изрисованы ими.
— Руны? Они призваны поддержать мир. — Задумчиво отстраненно проговорила она
— Защитный эффект включен в них: нельзя же было позволить уничтожить город в мелкой войне местных обитателей.
— Разрушение целого города — мелкая война?
— Девочка, мир не вертится вокруг вас, и даже вокруг вашего мира.
— Как это понимать?
— Эта реальность одна из многих, и темному магу удается заражать своим вирусом все больше и больше реальностей.
Маэль замолчала, переваривая сказанное.
— Сделай это, Бенедикт. Пока Феро… Йормунганд не уничтожил еще города. — Я чувствовал, что нужно торопиться.
— Я не могу, у меня нет таких сил, Эрик, ты должен это сделать. Наше колдовство ограничено внутренним ресурсом, мне не попросить у реальности того, что превышает мой ресурс. Это все равно, что ребенок попросит воина поддержать его пудовый меч — ребенка раздавит, но, воин, понимая это, просто откажет.
— То есть реальность дает нам то, о чем мы ее просим? — спросил я.
— Не зря учителя и наставники получали деньги за твое образование, — сказал он с легкой усмешкой, — природа нашей магии такова, мы просим у реальности того, что хотим, а она это дает. Все ограничивается лишь знанием нужных слов и внутренним ресурсом, мы называем его стержнем.
— Так скажи мне нужные слова, и я сделаю дело, — обрадовался я.
— Я не знаю таких слов, — сказал он, — мне ни к чему их знать, поэтому в мое обучение они не входили.
Маэль с частичкой гордости посмотрела на меня и улыбнулась:
— Не зря я на тебя положилась.
— Есть одна деталь… — я помолчал, Маэль выжидающе смотрела на меня, — я отдал свою память тебе.
— Что? Как это? — спросила она, я вопросительно поглядел на Бенедикта.
— У него был пузырек микстуры, которая может восстанавливать внутренние повреждения, но он не знал, как его активировать.
— Вот это ирония: мы сломя голову летели на другую половину мира, чтобы найти ответы, а ты все это время носил их с собой. Как жестоки бывают насмешки мироздания.
— Остаться без экстренных мешочков в другой реальности… Мы с тобой серьезно нарушили кодекс колдунов, Эрик.
— О чем ты говоришь? — настороженно спросил я.
— Такая легкомысленность не позволительна для колдунов нашего уровня, боюсь, нам придется вернуться скрытно в наш мир за микстурой.
— Для чего лежит пыль в экстренном мешочке? Если я такой сильный, то почему должен осыпаться пылью для усиления заклинаний?
— Потому что только наша реальность дает нам силы, не эта. Мы сейчас в чужой реальности, а пыль позволяет больше передать магии, расширяет проход, если можно так об этом выразиться.
— А я тоже прошу у реальности свои заклинания? — спросила Маэль.
— А вы сами не знаете, откуда получаете свои силы? — спросил Бенедикт, она отрицательно покачала головой, — скорее всего у реальности. Почти любая магия дается реальностью, когда способные просят. Очень мало вселенных, где магия добывается по-другому.
— Здорово, — проговорила Маэль, — а как мне узнать нужные слова?
— Этого уж я не знаю, — сказал он. — Начни с поиска языка, который понимает твоя реальность, а затем искать те слова, на которые она дает желаемое, и все ограничится лишь твоим стержнем, — заключил он.
— Но я всегда в уме призываю шары колдовства общей точности, — возразила Маэль.
— Это потрясающе! — воскликнул маг, — попросить что-то у реальности в уме невероятно трудно, но если не знаешь языка, то альтернатив нет. — На меня снизошло откровение.
— Маэль, ты не всегда в уме проводишь заклинания, — обратился к ней я, — когда ты открываешь люк в палатку, то что-то произносишь, но так тихо, что мне не слышно.
— Откройся, — сказала она, — это на древнеэльфийском. Когда я залезаю в магическое хранилище, то тоже говорю на нем.
— Вот и язык, который понимает ваша реальность, — сказал Бенедикт.
— Ладно, сейчас меня беспокоит одна мысль, — формулировал я свое предположение, — ты сказал, что если не знаешь языка, то можно вызвать магию силой мысли, смогу ли я сделать это для обновления рун?
— Вполне возможно, проблема в том, что никто из нас не умеет просить у реальности в уме, поэтому, даже теоретически, я понятия не имею, как это делается.
— Но сможет ли Маэль меня научить?
— Если принцип одинаковый для любой реальности, то может быть и получится, — ответил он.
Я повернулся к ней и поглядел прямо в глаза. Она напряженно смотрела на меня.
