— Я устал держать себя в руках, все равно все выскальзывает и разбивается о землю, — я подбирался все ближе и ближе с каждым шаром, пока не оказался на расстоянии прыжка до него. Я выхватил клинок и бросился вперед, целясь точно в живот незнакомцу.
Для старика он неожиданно легко отвел удар и оказался на недосягаемом расстоянии.
— Разве ты не видишь? Я не враг тебе, остынь, Эрик.
Но его уговоры не действовали на меня, я их попросту не слышал, ибо глухая ярость стучала в моих висках. Я кинулся на него повторно, без прелюдий.
— Ты не оставил мне выбора, мальчик мой, — сказал старик и растворился в воздухе за секунду до удара. Отличный трюк, но я уже сталкивался с этим. Я обернулся в поисках его, но ноги предательски подкосились и я упал на колени, затем перевернулся на спину и последнее, что я увидел — взвесь переливающейся пыли, медленно опускающуюся на землю.
Я с трудом разлепил глаза. Руки онемели, но я заметил, что лежу на боку, а они уходят мне за спину. Я попробовал пошевелиться, но руки не чувствовались. Лишь с помощью ног удалось принять вертикальное положение.
— Пришлось связать тебя, Эрик, сам понимаешь.
Ярость ушла, оставив за собой выжженный след отчаяния и тоски.
— Я должен был быть на ее месте. — Слезы высохли, оставив жуткую резь в глазах.
— Не думаю, что это понравилось бы мне, — нежнейший голос Маэль, словно ведро холодной воды, вернул мне бодрость. Сердце наполнилось свежим ветерком, приятно треплющем волосы на берегу небольшой речки в залитой солнцем долине, не оставив и следа от уныния.
— Но… Как? — Только и смог выдавить я из себя. Чувство стыда за свою вспыльчивость придавило к земле еще сильнее.
— Время. Она очнулась, пока ты размахивал своим мечом, — ответил за нее Бенедикт.
— Бенедикт… прости, не знаю, что на меня нашло, — скомкано извинился я.
— Ты никогда не был силен в извинениях, но вот гнев — это уже гораздо любопытнее, — протянул он.
— Почему?
— Вспыльчивость не была в твоем характере.
— Психологическая пытка королевских эльфов повлияла на меня.
— Зачем же ты позволил себя пытать?
— Боюсь, меня об этом не спрашивали.
— Они же примитивны до жути, покажи им силу, и ты будешь для них богом.
— Вот они и захотели познакомиться с божественным поближе.
— Ладно. Потом расскажешь об их методах, похоже, они весьма любопытны.
Маэль, стоявшая рядом и наблюдавшая за нашей перепалкой, кинулась мне на шею и поцеловала, на чем разговор и приостановился.
— Хотел бы я тебя также обнять, Маэль, — сказал я, показывая на связанные руки.
— Я ему говорила, что это лишнее, но уж очень он хотел над тобой поиздеваться.
Она перерезала веревки моим верным клинком и передала его законному хозяину.
— Что ж, Бенедикт, спасибо. Наше знакомство как-то не задалось. Я — Эрик. — Протянул я раскрытую ладонь моему новому знакомому.
— Это твое знакомство не задалось, а на твое счастье, я тебя знаю, — улыбнулся он, пожав мне руку.
— Я устал после этих эльфов, — указал я на поле боя.
— Мне так и показалось, — усмехнулся Бенедикт. — Если бы ты не летал на местных планерах, то этого бы ничего не было, — добродушно-покровительственно усмехнулся старик. — Но вот ответь мне, почему ты знал про заклинания, но не вылечил свою амнезию?
Я достал кусочек свитка и показал Бенедикту:
— Не представился случай выучить новых заклинаний.
— Но в свитке есть все необходимое… — Протестовал он. Я поднес этот обрывок еще ближе к его лицу— …В потасовке вырвали остальную часть? И ты рискнул отправиться с неполным экстренным мешочком? Ну ты и болван.
— У меня были на то серьезные основания, — важно заявил я.
— Это какие? — Бенедикт вопросительно поднял бровь в ожидании ответа.
— Не могу рассказать, — не сдавая позиций, возразил я.
— Безответственность и инфантильность — вот твои основания.
— Не надо так с ним, — вмешалась Маэль.
— Разве я не прав, девочка? Йормунганд мог поглотить этот мир, затем он поглотил бы и всю оставшуюся вселенную.
— Кто этот Йормунганд?
— Господь с тобой, Эрик, ты его не усыпил?
— Я не понимаю…
— Ферон! — вмешалась эльфийка. Ясность ослепила, словно факел в мрачной пещере.
— Я должен был усыпить гигантского змея? — Ошарашено спросил я.
Молчание затянулось, Бенедикт смотрел неопределенным выражением своих волевых глаз, в Маэль зажглась искра надежды.
Неожиданно за спиной у Бенедикта разошелся в приступе кашля Аготай, которого не добил его бывший соратник.
— Он враг? — спросил Бенедикт.
— Да, — ответили мы с Маэль одновременно.
— Мурьетур, мурьетур, мурьетур, — спокойно проговорил Бенедикт, и Аготай обмяк, схватившись за посох, с непониманием в лице. Бенедикт ничего не кидал и ничем не окутывал мертвого мага, поэтому посох не спас его, это-то меня и поразило:
— Все это время так можно было? — простонал я, вспоминая сражения с эльфами, сопровождавшиеся максимальной концентрацией и меткостью, а иногда бессилием перед посохами. Бенедикт расхохотался.
— Я об этом и говорю, заставить их думать, что ты господь проще простого, видел благоговейный ужас в его глазах, после осознания бесполезности посоха?
