Готовлю место. Забрасываю две удочки. Кивок медленно идет вверх, расправляется и вдруг удочка падает в лунку, успеваю схватить ее в последнее мгновение. Тяну, чувствую, зацепил. Рвать леску не хочется, а отцеп, как всегда, не взял. Думаю, что предпринять? Вдруг, удочку потянуло?! Тяну на себя. Леска звенит, сейчас оборвет. Сбрасываю тормоз. Леска быстро уходит в лунку. Чувствую, сидит что-то хорошее!.. Начинаю не спеша выводить. В лунке застревает голова огромного коропа!… Хватаю рукой за жабры. Подбежавший дед пытается расширить лунку пешней. Двумя руками тяну на себя и падаю в обнимку с рыбой на лед. Экземпляр потянул на шесть килограмм!!! От восторга и нервного перенапряжения состояние почти обморочное. Зная, что крупнее уже не поймаю, закармливаю лунки для завтрашней рыбалки и возвращаюсь домой.
Случались на рыбалке и неординарные события.
Это было семнадцатого марта. Сергей любил рыбачить один, так как поездка с компанией не дает полноты эмоций в общении с природой, и, в конце-концов, переходит в рядовую пьянку. Выехал на велосипеде. Лед уже «дышал», был как подушка, но еще довольно толстый, да еще с утра подморозило — можно ехать. Массовая рыбалка закончилась, но несколько смельчаков еще отважились выйти на уже опасный лед. Сел на свои лунки в полукилометре от берега.
Клев был отменный, и, чем выше поднималось солнце, только улучшался. К обеду уже набил полный ящик четырехсотграммовой таранью. Яркое весеннее солнце уверенно съедало некрепкий лед. В запале, не заметил, как остался один на льду. Все рыбаки уже свернулись и вышли на берег.
— Нет, все, хватит, так можно и не выйти, — пересилил себя Сергей и с сожалением смотал удочки.
С востока на него медленно наплывала какая-то черная полоса. Не сразу он понял, что это шла, ломая лед, открытая вода. Быстрым шагом Сергей направился к берегу. Лед под ногами «гулял», как перина. С помощью пешни находил более безопасные участки.
Но вот лед под ним медленно пошел вниз! Сергей понял, что провалился! В этот момент, главное, не растеряться и не делать резких движений.
Правой рукой оттолкнул велосипед, левой — отбросил пешню и начал заваливаться на спину.
Он знал, что в его распоряжении есть максимум минута, пока не замокла одежда. Затем, утянет на дно.
Ошибкой было то, что выбираться решил вперед. Уперся руками о кромку льда и сделал выход силой. Слабый лед обломился, Сергей нырнул с головой.
Вынырнув, понял, что время уходит, но паники не было. Увидел, как вдоль берега бегают рыбаки. Кричат и машут ему руками. Сергея это почему-то рассмешило и даже прибавило сил.
— Ну, чудаки, — подумал он, — чего бегать, спасать надо!
Подплыв к задней кромке, он выбросил на лед руки и стал наползать на него спиной. Затем повернулся на бок, с большим трудом выкинул ноги из проруби, выкатился из промоины метров на пять и лишь тогда понял, что в очередной раз обманул судьбу. Надо бы быстрее выбираться на берег, но вдруг стало жалко бросать велосипед, пешню и ящик полный рыбы. Осторожно, ползком, все-таки вытащил на крепкий лед все свое имущество.
Метров за сто до берега понял, что не выйдет. Лед отошел от берега метров на тридцать, оставалось только раздеваться и плыть.
Тут он увидел, что есть еще тонкая полоска льда возле причала на насосной станции. Решил еще раз рискнуть.
К причалу уже бежал, чувствуя, что лед под ногами проваливается все глубже. Быстро выбросил на сушу велосипед, пешню и ящик, оттолкнулся и… вновь провалился! В последний момент успел ухватиться за поручень причала и ценой неимоверных усилий все же выполз на берег. Сзади бушевала открытая вода.
— Нет, не возьмешь, еще поживем! — крикнул Сергей стихии и закрутил педалями.
Дома, сняв сырую одежду, он принял горячую ванну, стакан водки с перцем и уснул крепким сном. А на утро, как ни в чем не бывало, отправился на работу.
7
Украине хронически не везет с президентами. Хитрый Кравчук обдурил всех — главный идеолог коммунизма на Украине, за одну ночь превратился в первого «дерьмократа». Действуя, как антихрист, он нанес непоправимый вред православию — создал автокефальную украинскую церковь, отделив ее от Московского патриархата. Это при нем национализм вознесли в ранг государственности. Издав указы об «украинской мове» и коммерческой тайне, он подложил под государственность мину замедленного действия.
«Если бы я знал, что так будет, — отрезал бы себе руку», — скажет он позже, комментируя свою подпись под актом о развале Союза. Руки у него почему-то до сих пор целы, хотя все он прекрасно знал.
