Криворожская колонна остановилась у морского вокзала и, с транспарантами «Украина — не Ющенко!», «Мы за дружбу с Россией!», «Вояки ОУН-УПА — Прислужники Гитлера!», выступили на набережную к Памятнику погибшим кораблям.
На митинг прибыли многие депутаты Украины и местных советов. Тон выступлений был резким и решительным. Жители республики и гости из разных регионов Украины поддержали выступающих и единогласно проголосовали за резолюцию, требующую от властей страны прекращения антинародной политики втягивания государства в военный конфликт с Россией.
В это время на входе в Севастопольскую бухту показались первые корабли российского Черноморского флота, возвращающиеся домой после миротворческого похода. Громогласное: «Ура-а-а!!!» — волною покатилось по площади. Своих сыновей приветствовал Город — Герой Севастополь. Это была маленькая, но победа, в грядущей борьбе с «оранжевой» чумой.
8
Сереге Сибирцеву отмечают пятьдесят!
Собрались на даче только самые близкие. Приехал из Вытегры Саня Гринягин.
— И когда жизнь прошла?! — размышлял Сергей, смотря на разместившихся за столом друзей.
— А помнишь, Серега, — обратился к нему Саня, — как мы с тобой подрабатывали баяном?
И он рассказал:
— Приехал Серега в курсантский отпуск. Водка была по талонам, а гульнуть хочется. Идем мы с ним по городу, тоскливо на душе. Вдруг слышим, песни поют. Подходим ближе. На втором этаже дома открыто окно и бабки старые, песни поют, у одной из них, как оказалось, день рождения.
— Что же вы без баяна? — кричит им Саня.
— Где ж, милок, баяниста найти?
— А и искать не надо. Вот он, рядом, — показал он на Сергея.
— Шутишь, мил человек, — откликнулась бабуля.
— Какие шутки, через полчаса будем с баяном.
Друзья сбегали к Сереге и вскоре сидели за праздничным столом в окружении бабок. Пели частушки, плясали. Бабки разошлись так, что не отпускали ребят до позднего вечера.
Вот, погуляли!
— Я помню, как ты приехал в первый офицерский отпуск, — продолжал Шурик. — Фуражка невероятных размеров, идеально ровные негнущиеся погоны, превосходно пошитый китель, блестящие и ровные, как трубы, хромовые сапоги, отглаженные через газету.
Все девчата были сражены на повал. В то лето ты был самым завидным женихом города.
А помнишь, как зарабатывали на «Солнцедар», чистя крыши зданий от снега?
— Что такое «Солнцедар»? — поинтересовался кто-то из молодежи.
— О…, друзья! А ведь мы выросли на этих напитках. А сколько и какие книги мы читали, куда вам нынешним! Бывало, в школе задавали на лето проштудировать по двадцать-тридцать книг, а затем, на книжной конференции обсудить их. И читали, не хотелось в глазах девчат быть необразованными.
А ты, Серега, еще и в музыкальной школе учился. Когда мы гуляли, ты баян «мучил». Помнишь?
Или вспомни, как в четвертом классе прибежал ко мне весь в слезах. Разбил в классе тряпкой стекло в окне. Отец твой, дядя Коля, царствие ему небесное, ходил потом его вставлять.
А поджиги. Набивали серой от спичек загнутые медные трубки. Вместо бойка — гвоздь на резинке. Стреляли громче, чем сегодняшняя пиротехника.
Захмелевшего Саню перебила Юля, зачитав поздравительные телеграммы от друзей-однополчан из разных регионов бывшего Союза. Позвонил Андрюха Конаков из Штатов. Озабоченный долгом перед Родиной, разваливает теперь Америку. Пришло письмо от Любаши, его первой любви. На фотографии она была в окружении детей и внуков. Со снимка смотрела незнакомая женщина бальзаковского возраста. Нет, это не она, его Любаша навсегда останется в памяти той звонкой, легкой, темноглазой красавицей, которая свела его с ума. Если бы она, даже спустя лет двадцать после их разлуки, позвала его, он точно знал, что бросил бы все и примчался к ней. Увы, время неумолимо брало свое.
Рядом сидела жена Юля, умница и красавица, верная боевая подруга, которая прошла с ним всю жизнь рука об руку, через радости и печали, подставляя свое хрупкое плечо в порою нелегких жизненных ситуациях.
Сын прислал телеграмму из Италии. Как там сложится его судьба? На Украину не хочет. А кто сейчас хочет на Украину? Тем более в Кривбасс, где вновь полетели «красные» воробьи? Капиталисты, захватив шахты и заводы, выжимают из них все возможное, забыв об экологии и то, что здесь тоже люди живут. Политическая обстановка такая, что вот-вот взрыв будет, страна распадется на мелкие республики.
Проходя службу в отдаленных районах, Сибирцевы завидовали тем людям, которые живут в теплых краях, у моря. И вот они здесь. Пожили так, как хотели, насытились, и потянуло домой, на Родину.
Жаль, что еще не нашли Трубаевых: Игоря и Маринку, ведь это были их первые семейные друзья в, такой далекой сейчас, Даурии.
Вспомнили Петьку и Женю Ишковых, друзей-сослуживцев по Новосибирску. Мариных и Зинюков, друзей по Монголии. Вспомнили пятьсот сибирских километров, набегаемых в обязаловку на лыжах каждую зиму, таких ненавистных тогда и таких очевидно полезных для сегодняшнего здоровья.
Говорили о жизни. Подвыпив, затянули армейские песни, а как стемнело, пошли в пляс.
