Праздник продолжался. Девчата пошли танцевать второе отделение, а к столу подошел один из охранников и поинтересовался:
— Ну, как девочки?
— Отлично! Надо бы продолжить знакомство.
— Нет проблем. Каждая по пятьдесят рублей.
Ребята притихли. Они впервые сталкивались с платными ночными бабочками.
Сомневались недолго. Неизвестное всегда интересно и Андрей пошел к охраннику договариваться.
Дальнейшие события Сергей вспоминал с трудом. Танцевали, затем ездили по побережью на машине, сидели за столом в частном доме, толкали на берегу какую-то «инвалидку» (мотоколяску).
Разбудили его уже утром. Он спал в «инвалидке» на пляже, а вокруг шумело море.
— Где это мы? — спросил Сергей у открывшего дверь машины Андрея.
— В гостях у русалок, — хохмил тот.
— А Коля где?
— С девчатами в доме.
— А я, что тут делаю?
— Машину свою охраняешь. Ты вчера ее у деда — инвалида за четыреста рублей купил. На ней сюда и приехали.
Сергей вылез из машины, умылся в море, достал портмоне и подсчитал итоги вчерашнего гульбища.
От двух с половиной тысяч рублей оставалось восемьсот.
— Да, неплохо гульнули, пора завязывать, — с тоской подумал он.
Из дома выбежали вчерашние девчата из варьете и весело попрощавшись, сославшись на занятость, тут же исчезли.
Андрей и Коля, посчитав деньги, тоже приуныли. Оптимизма прибавляло лишь то, что через два дня они уже уезжали.
— Но зато, какая ночь была! — закатив глаза, предался с наслаждением воспоминаниям Николай.
Закатив машину во двор, ребята направились в пивной бар лечить головы.
Через два дня, после отвальной в ресторане, Сергей проводил их к поезду. Сам же вплотную занялся здоровьем и три недели жил строго по санаторному распорядку дня, выполняя все рекомендации лечащего врача.
Через две недели его нашел дед, у которого он купил «инвалидку». Он пришел за оставшейся суммой.
Сергей, конечно, обрадовался, что нашелся хозяин машины, извинился перед дедом. Сказал, что машина ему не нужна. Нашли двор, в котором она стояла на хранении и, рассчитавшись, расстались с дедом друзьями.
В холостяцкой жизни у Сергея были еще две поездки в санатории: в Межгорье в Закарпатье и в Дарасун в Забайкалье.
Курорт Дарасун (Даром сунь) запомнился двумя сопками: «Дунькин пуп» и «Майоровы штаны» и тем, что в первый же день «загудели» на них с медперсоналом. В себя начал приходить лишь через четыре дня, когда давление уже зашкаливало. Тогда то впервые он и задумался об образе своей жизни, надо было его менять и коренным образом. На беседу его вызвал начмед санатория и, назначив курс лечения, посоветовал серьезно заняться своим здоровьем.
— Не смотря на молодость, при такой жизни, до «майора» не дотянешь, — сказал он.
Закончив лечение и отдых в Прибалтике, Сибирцев самолетом через Питер полетел на родину в Вытегру, впереди еще было два месяца отпуска.
18
Льдину с рыбаками оторвало. Происходило это каждую весну, с вызывающую ярость регулярностью. К апрелю лед становился ломким, ненадежным, рыбалку пора было сворачивать. Но именно в это время начинался ход подледной корюшки, самой крупной, жирной и вкусной. Той, что пахнет свежими огурцами. К нудным ежегодным призывам и предупреждениям почти никто не прислушивался. И все — достаточно было подуть отжимному ветру, чтобы начал отрываться лед, унося рыболовов в открытое озеро.
Мало кто приехал на Онежское озеро только ради удовольствия. Чуть не все население Вытегры выживало теперь за счет собственноручно пойманной рыбы да огородов.
Все бежали, конечно, к берегу, один только паренек помчался в противоположную сторону, еще дальше к краю ледяного поля.
«Дурак, куда бежит?!» — подумал Сергей.
В суматохе, Сибирцев не мог понять, что это кричит паренек без шапки, — тот, который побежал в противоположную от берега сторону. Но он явно что-то кричал, метался по льду и махал руками так отчаянно, как будто видел перед собою чудовище.
Сибирцев пробежал сто метров, отделявшие его от паренька, и, наконец, понял, в чем дело. Началось то самое, чего опасались больше всего: ледяной массив начал трескаться на мелкие льдины. Между Сибирцевым и пареньком пролегла ломаная серая линия, которая на глазах расширялась, заполнялась водой…
— Помогите! — закричал тот. — Ой, что же делать?!
Это «ой» заставило Сибирцева оторвать глаза от расширяющейся трещины, и тут же он понял, что никакой это не паренек, а молодая женщина, что она смотрит на него знакомыми испуганными глазами и топчется на месте.
— Прыгай! — закричал Сергей. — Сюда прыгай, не стой, скорее!
— Я боюсь, я не допрыгну, уже далеко! — прокричала она в ответ.
Может, было еще и не очень далеко — не больше метра, — но трещина расширялась стремительно, не оставляя времени на объяснения и уговоры. Сергей сам перепрыгнул через темную полосу воды, схватил женщину за руку — и тут лед затрещал так громко, как будто выстрелы раздались и справа, и слева, и прямо у них под ногами.
