Дику ни в какую погоду не было холодно – снег он обожал, особенно свежевыпавший, любил зарываться в него мордой по самые глаза и таранить сугробы, как бульдозер. Гулять мог бесконечно и дома, если на улице было грязно, сразу шёл в ванную, становясь по команде «мыться-купаться» на бортик, чтобы его подсадили, вымыли лапы и брюхо под душем, а потом промокнули и высушили, для чего были предназначены специальные старые полотенца. Фенов тогда ни у кого не было. Если же пёс просто вымокал под дождём, ему в подъезде, перед лифтом, и на этаже, не доходя до входной двери, надо было сказать «ф-р-р-р» и он старательно отряхивался (дома его потом вытирали теми же полотенцами). Зуля терпеть не могла гулять по улице, брезговала природой без ковров и паркета. В хорошую погоду её выносили подальше от подъезда, ставили на траву, и она шла домой, как по компасу, иногда останавливаясь, чтобы сделать свои дела. Но это в хорошую!
Когда шёл дождь, такие номера не проскакивали. Псица позволяла разве что поставить себя на травку, в прямой видимости от двери в подъезд, посматривая с укоризной, по-быстрому оправлялась и летела домой, непременно вставая у двери на задние лапки, опёршись на стальную подъездную дверь и оглядываясь на отставшего хозяина с недоумением: чего он ждёт? К лифту она, смешно подскакивая на ступеньках, подлетала мигом и, поднявшись на этаж, шла к квартире, не задерживаясь ни на минуту. Впрочем, зимой она позволяла себе покататься пару минут на свежевыпавшем снегу, но только если он был белоснежным. Никакой грязи, никаких проталин. А поскольку росточком она не вышла, весь пузик потом был в снежных комьях, налипших на длиннейшую шёлковую палевую шерсть. Никаких комбинезонов она не признавала, стояла в них скрючившись и не двигалась, увы и ах – хоть тресни.
А поскольку характер у этой крохотульки с очаровательной мордочкой был железный – дворцовый и никаких компромиссов она, как и положено древней императорской китайской породе, не признавала, жена связала ей тёплую шерстяную жилетку фиолетового цвета на трёх пуговицах, удлинённую со спинки, как своеобразный фрак. Ну, жилетку эту она так и быть согласилась носить… Г-споди, какие же они с Диком были разные! Тот и с собаками, и с кошками общался безо всяких комплексов. Зуля их всех с детства недолюбливала после того, как на неё, ещё щенка, набросилась дура-эрдельтерьерша со второго этажа. Дик ни под каким предлогом на кровати, диваны и кресла не ложился. Зуля обожала туда заскакивать – дети приучили, дрессируя и приманивая кусочками сыра, который она обожала, когда как-то с женой в отпуск уехали. Дик ел то же, что и мы, иногда добавляя к этому мороженое филе трески. Зулю кормили с рук, специальным лечебным кормом…
Ну, все собаки разные и каждая из них – личность. Глупые люди их не любят, боятся или даже брезгают держать зверьё дома. Автор такого не понимал, не понимает и понимать не готов ни под каким соусом. Дома у него всегда кто-нибудь жил, хотя он ни разу не Джеральд Даррелл, не братья Запашные и не Эрнест Сетон-Томпсон. Но бояться и не любить живности?! Жили в детстве рыбки – теперь у внучек они тоже живут. Жили у детей хомячки – кусючий джунгарик и пушистый хомяк-тедди. Причём невероятно долго, лет по пять. Их и витаминами подкармливали, и операцию джунгарику сделали, которая стоила раз в десять дороже, чем если бы нового купили, удалив ему опухоль… Жила маленькая черепашка, Джина. Коты не жили – аллергия была на них дикая, зато у брата их была тьма. В России – рыжий Кнопка, а в Израиле ещё и собака, а после того как они умерли, три кота дома, два на участке и ещё десятка полтора уличных брат с мамой подкармливали…
Впрочем, сейчас у автора кот на участке в Берендеевке живёт. Умнейший дворовый Мурчик, кот с характером и интеллектом собаки, боец и охотник, который умудряется не только рыбачить в пруду, подцепляя лапой водящихся там карасей, а также ловить мышей и лесных крыс, но как-то придушил молодую куницу (её было жалко, но нечего на кота нападать), прогнал с соседского участка при поддержке приятеля-кота лису (к счастью, тоже молодую, а то кто его знает, как бы у них всё вышло) и, судя по шрамам, которые вечно из леса, куда в лучшие годы уходил мышковать дня на два-три, притаскивал, дрался там много с кем ещё. Завёл его себе лет 10 назад котолюбивый до крайности дворник-таджик, но он уехал, а Мурчик остался, приучив к себе хозяев. Благо его и внуки любят, и дети, и зять-кошатник. И даже с померанским шпицем дочки, пушистой тявкучей и прыгучей красоткой Джерри-Ли они нашли общий язык. Так и живём всю жизнь со зверьём под боком…
