Церкви? Если даже поверить в миф религиозности русского народа, то боялся этот солдат не попов, а домовых (любить он ничего не любил кроме собственности и здесь единственный шанс на спасение). Больших церквей он не любил определенно: большие церкви -- богатые попы; не было у него никогда более излюбленного объекта для проклятий, чем поповское богатство. Никакому турку не снилось такое осквернение и разграбление храмов, какое практиковалось казаками и мужиками в 1917--20 г. От Мамантова, ограбившего Воронежский храм для того, чтобы... украсить Новочеркасский, до простого казака, не преследовавшего и второй цели Мамантова, история гражданской войны -- доказательство почеловечней и поубедительней крестных походов в Москве и "популярности патриарха Тихона"...
Музеи? На этот счет не приходится тратить много слов.
Исторические здания? Университет? Консерватория?!..
Единственное учреждение -- импонировавшее и солдату, и матросу, и мешочнику -- банк. "У банке" деньги: самый заманчивый лозунг большевиков, который раскрыл для них решительно все народные сердца, -- "Банки -- Ваш". Когда банки не оправдали надежд, тогда Москва потеряла последнюю притягательность. Центром внимания стала железная дорога: по ней передвигались люди, похожие на птиц небесных. Они не пугались засухи, пили-ели сколько хочешь, играли в карты, имели хороших баб и знай одно -- шпарили по чугунке. "Пискулянт" -- стал любимым героем русского народа; без его биографии пустовала история столетий, робким прообразом являлись былые лихие атаманы; переходом от атамана к пискулянту -- бухарской шапочке стал удалой матрос "Жоржик".
Все русское студенчество, земские врачи и сельские учителя -- вместе взятые -- не принесли в деревню того, что ей за один месяц дал "Жоржик" -- избранный председателем Комбеда. Наука студента, учителя была неправильная, скучная наука. Учит, а запрещает воровать: "чужой"! Все знает, а у самого сапоги каши просят и на заднице дырка. Матрос пришел румяный, сытый, с бриллиантовыми перстнями, с золотым портсигаром, в лаковых сапогах; керенки мерил на аршины, вместо семечек лузгал "Гала-Петер", начал с того, что убил попа и разрешил свальный грех. Вот это действительно наука! Учитель стал идеалом, "пискуляция" отрадной религией, способной к реальным, ощутимым чудесам... В 1919--21 матрос "Жордик" повторил опыт, столь неудачно произведенный когда-то Владимиром Святым: привод неверующей, отчаявшейся Руси в радостное лоно определенной концепции жизни. И снова и в этом отношении матросу повезло больше, чем его предшественнику. Религия русской гражданской войны подошла. Христианство не подошло...
Позволено все. Покупная способность хлеба и золота безгранична, не верьте бумажкам, "украл" отменяется, заменяется -- "заработал", "скомбинировал", хлеб надо не сеять, а перепродавать, неделя в теплушке -- урожай больший, чем полгода на поле и т. д. Из горчичного зерна -- дерево; из немногих канонов, всколыхнувших душу народную -- антихрист, "третья Россия"!
Через пятьдесят лет и у нее появятся вершины: это будет уже не Мусоргские, Скрябины, Блоки, а русские Дизели, русские Форды, русские Люшеры. Прекрасно то, что дает деньги; убыточное -- безобразно. Такова горняя мораль каждой Америки.
К утешению снобов -- осколков первой и второй России -- у нас будут идеальные спальные вагоны, в которых сладко мечтать о погибшем граде Китеже...
VII
Вы хотели -- великую, единую, неделимую? Она идет, отчего же вы в ужасе отворачиваетесь от ее лица, лепечете что-то несуразное о крестных ходах, мозговом полушарии и патриархе Тихоне. Сбывается мечта Деникина, девиз, выгравированный на цветных пятитысячных: третья Россия будет великой, будет единой, будет неделимой -- великой потому, что сколько ни били, осталось еще больше, и у оставшихся выживаемость неслыханная, единой, потому что к единству ведет дух трестера, неделимой потому, что годы, проведенные с мешком на крыше вагона вытравили федералистические всходы и приучили пуще чумы и вохры опасаться таможенных рогаток.
На границе Кубанской области и Черноморской губернии есть станция Хотмыжи: по сю сторону (годы 1918--20) разливанное море хлеба, сала, сахара и т. д., по ту сторону к Черному берегу голод и прозябание. В Хотмыжах стоял кордон и отбирал у едущих с Кубани всю живность, весь керосин и пр. Кончилось тем, что голодные ушли в зеленые, в новом своем качестве явились в Хотмыжи и вырезали весь кордон: рубили носы, вырывали глаза, пилили руки-ноги. И в Хотмыжах началась неделимая Россия, вызванная к жизни движением снизу, из самой гущи...
Предметные уроки! Везде все четыре года подряд одни строго предметные уроки: не будь федералистом, бойся генералов, не верь щедрым дарам ("банки, дома, земля -- все народное"), на мобилизацию не являйся, не жди спасения от ораторов, шпагоглотателей и священных кудесников.
