Другое дело – сталинская застройка. Широта помещений, высокие потолки 3,6 метра, внушительная толщина стен – все это создавало ощущение комфорта, защищенности и, как ни парадоксально, свободы. Конечно, странно говорить, что в стенах бывшей сталинской коммуналки мне легко дышалось, учитывая исторический бэкграунд послевоенных репрессий. Уж не знаю, как люди ощущали себя в те годы, но сейчас, стоя в гигантском коридоре Элкиной квартиры, я ловила то редкое чувство, когда дышалось полной грудью. Это, конечно, не тренажер духа, но я уверена, что создать что-то дельное в недрах такой квартиры тоже возможно.
А вообще, ходит миф – не знаю, правда это или нет, но старушка-библиотекарша в нашем университете уверяла, – что жилой фонд до 1953 года строился с особым замыслом. По слухам, Иосиф Виссарионович был настоящим оккультистом и мистиком. И у него был тайный шестой отдел, который занимался вопросами парапсихологии и сверхвозможностей человека. Специалисты этого отдела якобы рассчитали необходимые параметры жилого пространства для максимально эффективного раскрытия биополей. Отсюда толщина стен по полметра, потолки под четыре метра и внушительный метраж жилых помещений. Конечно, это все попахивает теорией заговора, но чувствовала я себя в сталинских домах и вправду совсем иначе, чем у себя.
Но вот мы с Элкой уже несколько минут безмолвно пялились в икеевское зеркало в просторной прихожей. Я застыла в надежде, что на мою новоиспеченную фею-крестную найдет озарение – и она превратит тыкву в карету. Вместо этого она скомандовала тыкве:
– Раздевайся! Я так ничего не пойму.
– В смысле, еще? Пухан и свитер я уже сняла, – доложила я обстановку подруге, как будто она сама не заметила положения дел.
– Да, еще. Мара, не тупи, мне нужна полная картина. Поработаешь в модельном с мое, привыкнешь в одном белье щеголять.
Пока я стягивала с себя плотно сидящие джинсы, Элла откупорила бутылку
Когда Элла повернулась ко мне, чтобы заново наполнить бокал, она застыла в удивлении, но, к сожалению, оно носило совсем иной характер, чем мне бы того хотелось.
– Мар, а ты ноги вообще не бреешь?
Стянув джинсы, я стала похожа на взъерошенного птенца:
– Ну почему только ноги. Я в принципе не трачу время на эти глупости, – почти гордо ответила я.
– Оно и видно, – процедила Элка, критично рассматривая зону бикини. – М-да. Я прикидывала, что обойдемся косметическим ремонтом. Но все гораздо серьезней. Мне понадобится целая бригада.
Деловым движением Элла достала из кармана штанов потрепанную, но все еще очень элегантную розовую раскладушку
– Максюша, приветик! Котик, у меня тут ЧП. – На минуту она зависла, серьезно угукая в телефон. – Да, ты все правильно понял. Масштаб катастрофы от бровей до пят.
Подруга еще раз деловито оглядела меня.
– Нет, Максюш, вру. Не от бровей. От макушки. Фото? Ага, ща вышлю.
Тут же Элла дала отбой и моментально щелкнула меня, направив прицел розовой раскладушки на мое неуклюже скрюченное тело. Проигнорировав недовольное ворчание, исходившие от меня, она стала быстро набирать сообщение на мобильнике. Когда я запустила любопытный нос в светящийся синим экран, то увидела следующее: «Экстренно! Перечень работ: стрижка, осветление тона, вернуть лицу брови, шугаринг. Справишься?»
– А что значит «вернуть лицу брови»? Все у меня нормально с бровями!
