Гость был неопределенного возраста: ему могло быть где-то между двадцатью и тридцатью годами. Однако по его проницательному прищуру казалось, что он уже вечность работает психологическим сканером. Все его существо напоминало пружину, накопившую максимальное количество энергии и готовую резко разжаться в любой момент времени.
– Приветики, мои красивые! Экстренную помощь вызывали? – поинтересовался он.
– Здравствуй, мой дорогой! Дай зацелую. – Элла подалась в объятия гостя, как только он переступил порог со всем своим багажом.
Макс грациозно вплыл в квартиру и, завершив лобызания с ее хозяйкой, обдал меня пронизывающим взглядом.
– Будем знакомы? Я Макс. Но эта роскошная истеричка называет меня, по старой памяти, Масюлей. Это еще с тех времен, когда мы выступали в шоу-программах далекого Севера. А кем ты будешь, цыпленочек?
Я зажалась и оцепенела. Мне хотелось выглядеть адекватно в глазах ребят, но стоя босиком в одних трусах и хэбэшной майке, сквозь которую просвечивала грудь, я готова была под землю провалиться от неловкости.
– Марта, очень приятно. – Я старалась и звучать, и выглядеть максимально дружелюбно в попытках скрыть свое стеснение. Получалось фальшиво.
– Марта? Какое необычное имя! – Макс улыбнулся. – Да не стесняйся ты так, все свои. И потом – я в отношениях. Так что можно сказать, что я обезопашен, но не угашен.
Его манера речи, какая-то неподдающаяся моему пониманию глубина – все это сразу внушало доверие. Я улыбнулась Максу в ответ.
– Ну что?
Она кивнула. Я было попыталась открыть рот, чтобы что-то возразить, но Макс перебил:
– И не надо оправдываться. Я вижу тебя насквозь. Ты очень красивая. Но твоя внутренняя красотка сидит в заточении в высокой башне. И проблемка в том, будем говорить честно, что ты и есть тот страшный дракон, который не хочет ее выпустить. Поэтому вместо дивной принцессы всем вокруг показывается только подавляющий ее бомжара. Зачем, я спрашиваю?
От этих слов по коже хороводами разбежались мурашки.
Преображение началось.
В женщине должна быть загадка! Головка чуть-чуть приподнята, глаза немножко опущены, здесь все свободно, плечи откинуты назад. Походка свободная, от бедра.
Когда Макс припарковал свой чемодан, вынул из сумки микроскопическую собачонку и скинул обувь, то принялся деловито набирать сообщения на своем мобильнике. Потом сделал несколько звонков и в конце концов выдал нам:
– Главные новости часа: сегодня вечером ты идешь на кастинг в «Премьер-министр». Это лучшее модельное агентство Москвы, и я договорился с лучшим менеджером лучшего агентства. Не благодари! Но. – Тут Макс выдержал паузу. – Чтобы с достоинством перешагнуть порог модельного мира, тебе, деточка, надо как следует подготовиться.
Тут в новостную сводку вклинилась Элла.
– Макс, ты что! Это слишком быстро! Она не готова.
– Дорогуша, когда слышен зов судьбы, а это именно он сейчас пытается достучаться до двух балбесок, то не откликнуться на него – настоящее преступление. В первую очередь против себя.
– Почему это до двух балбесок?! – возмутилась я заплетающимся после убойной дозы шампанского языком. – Не знаю, что там Элка, но я больше не могу жить так, как раньше. Я либо умру, либо вытащу маму и сестру из этой финансовой задницы. Пути назад нет. Так что я полностью готова принять не то что зов, а даже вот это ваше… как его там… приглашение на кастинг!
Элла печально покачала головой:
– Нет, малышка. Еще не полностью. Но мы немного поколдуем, и будет полная боевая готовность.
– Между прочим, Зиночка с нами, – загадочно сообщил Максим, – будет через пару часов. Так что у нас есть время заняться самым главным!
Мы тут же вернулись к большому зеркалу в коридоре. Слева от меня стояла Элла, справа – Макс. Посередине – я. В квартире повисла тишина. Трое в лодке, не считая собаки, замерли напротив зеркала, пристально изучая отражение. И тут вихрем понеслось:
– Волосы осветляем на пару тонов, нам нужен блонд, но интеллигентный. Чтоб получилась не обесцвеченная пергидролем простолюдинка с желтоватыми отсветами. Нет! Мы создадим аристократичный блонд.
– Но не платиновая блондинка а-ля Любовь Орлова или Джин Харлоу, – молниеносно среагировала Элла.
– Конечно. Нам не нужен богемный эффект а-ля «я всю жизнь провожу в салонах и больше ничем не занимаюсь». Нет, это будет интеллигентный натюрель, как на полотнах Ботичелли.
– Точно.
– Дальше. Брови. Где они вообще, я не понял?
– Макс, я вот то… – попыталась согласиться Элла.
– Это был риторический вопрос. Возвращаем этой милой моське брови. Никакой геометричности, помилуйте меня, пресвятые Дольче и Габбана. Только растушеванное начало бровей и выразительный изгиб ближе к концам.
– Цвет?
