– Что это было? – спрашивают друг друга девушки позади него.
– Не знаю. Кто это?
Он смеется.
– Я.
Большая и белая студия. В глубине пол и стена покрыты тканью.
Софиты стоят по бокам от ткани, свет направлен.
Фотограф показывает Лайле, где можно переодеться. Переодеваясь в платье для выступлений, она слышит, как папа достает мамину виолончель из чехла. Он объясняет фотографу, что одну фотографию прикрепит к заявке в Коулс, а другую отправит в местную газету, где напечатают статью о ее предстоящем прослушивании в Центре Кеннеди.
Звонит телефон. Она увидела, что звонит Энни, и ее сердце пускается вскачь.
– Ты где? – спрашивает Энни. – Я искала тебе после уроков.
– У стоматолога, помнишь? – шепчет Лайла. – Я же вчера тебя предупреждала.
– Ты уже все? Попроси отца забросить тебя ко мне.
– Я в приемной. Меня еще не приглашали в кабинет.
– Набери мне, когда все.
– Хорошо. – Соглашается Лайла. Спрятав телефон, она вешает рюкзак на крючок.
Глубоко вздохнув, она выходит.
– Отличное платье, – произносит фотограф. – Прекрасный выбор. – Он просит ее встать на ткань, а папа подает виолончель.
– Ну, это будет очень просто, – говорит фотограф, шагая к штативу. – Пирожок, от тебя требуется только улыбаться.
И Лайла натягивает на лицо улыбку.
Щелк.
Трипп не знает точно, как найти студии. Когда он поворачивает по коридору, направляясь в сторону оркестрового репетиционного класса, Энни Вин обходит его, идя в том же направлении. Черные волосы, прямые и шелковистые, как у куклы, ниспадают до середины спины.
Шуршащие желтые капри. Такого же цвета босоножки. Лодыжки, не тронутые грязью. Он так и видел, что с нее пылинки сдувают щеточкой с перьями.
Она открывает дверь студии и хмурится, видя, что он следует за ней.
– Ты что тут забыл? Ты не в оркестре, – спрашивает она, приподняв брови. Ее голос опаляет как лазерная пушка.
– Я пришел положить новое ковровое покрытие, – отвечает он.
– Ты странный, – сообщает она.
– Да. Мы повесим его на стену, чтобы улучшить звукоизоляцию. Люди, не разбирающиеся в искусстве, жалуются на пиликанье скрипок.
Она кривится, поворачивается, достает футляр со скрипкой из шкафа. Он замечает коридор в глубине класса и, догадавшись, что там студии, идет в ту сторону.
Она догоняет его.
– Серьезно. Что тебе тут надо?
– Я записался в студию по объявлению.
– Я видела твое имя на бланке, но решила, что ты так шутишь. Просто нечестно отдавать тебе время в студии, – говорит она. – Мистер Якоби сказал нам с Лайлой, что мы не можем каждый день сюда ходить, потому что студия нужна и другим. Я думала, это будет участник оркестра.
Он останавливается, и она влетает в него.
– Что в этом нечестного? – спрашивает он.
– Эти студии для музыкантов.
– Да, ну что ж, знаешь, музыканты – это не только ты и твои друзья из оркестра.
Она гордо прошествовала в студию. А и громко захлопнула за собой дверь.
«Совершенные девушки» считают, что весь мир у их ног.
Когда Трипп зашел в студию Б, первое, что ему захотелось – закричать от радости. Здесь так прекрасно, хоть и тесно.
Чистые белые стены, рабочая зона с компьютером, цифровое пианино и крутое оборудование для записи. Куда лучше, чем он ожидал. Вперед, школа Роклэнд. И гитара, которая явно ждет его.
Не имея больше терпения, он закрывает дверь, слегка сдвигает скамью, прислоняет изживший свое чехол к двери и, наконец, открывает его. Смотрит на гитару, и его лицо вот-вот треснет от улыбки. Он проводит пальцами вдоль двух больших царапин. 4 из 6 струн нет; две оставшиеся старые и в чем-то липком. Она потрепана, но ему плевать. Это же гитара.
Из рюкзака Трипп вытаскивает пакетик со струнами и приступает к работе. Как только гитара в его руках, тело словно наполняет энергией. Одну за другой он натягивает струны, затем идет к рабочей поверхности и синтезатору, чтобы настроить звучание каждой струны. Не обращая внимания на звуки скрипки Энни за стеной.
Сев на пол, он достает из заднего кармана медиатор и пару раз бренчит. Правую руку он кладет на верхнюю деку, ощущает вибрации дерева, слушает этот звук, и что-то внутри него в этот момент оживает. Как будто внутри него тоже есть шесть струн, настроенных на тот же лад, и когда начинает играть гитара, его струны отзываются.
Так, так, так, думает он, теперь-то Термитше не поглотить мою душу.
– Пора выбираться из этой печки. – Энни тянет Лайлу на выход из класса английского.
– Сегодня четное число, – говорит Лайла. – Сегодня пойду в студию.
– Эй, когда увидишь Патрисию Как-ее-там, попроси поменяться со мной днями, тогда мы обе будем репетировать в четные дни.
– Что?
– Скромная такая, играет на валторне[2]. Студия ее в четные дни. Попроси ее взять нечетные, тогда мне достанутся четные, и мы сможем вместе обедать. А то у нас занятия совпадают только по утрам. А это так несправедливо.
