Но теперь я хожу в «Детский мир» как отец двухлетки. Это другой уровень, иной подход. При выборе игрушек для сына я задаю себе только один вопрос: как это может навредить мне? Игрушечный молоточек, с виду такой миленький? Ни за что. У меня через минуту будет контузия. Набор крохотных машинок? Из металла? Ну что вы, я же не самоубийца. Шесть штук в наборе, это минимум два точных попадания мне в голову. Мини-инструменты? Вы когда-нибудь видели, как взрослому человеку отпиливают ногу пластмассовой пилой? Вот и я не хочу.
Исключительно не травмоопасные плюшевые мишки из секции для девочек. Я еще слишком молод, чтобы умирать.
Если Артем ходит по дому с загадочной улыбкой, не время умиляться: это знак того, что ребенок устроил очередной маленький, портативный конец света.
Либо в ванной бросил свои ботинки в таз со стиркой, либо на кухне разбил баночку с детским питанием, либо в коридоре спрятал ключи от дома в стиральной машине – вариантов масса.
Я уверен, что в голове Артема живут маленькие чумазые тролли. Они нашептывают малышу все эти деструктивные задания. А сынок им в ответ тихонько улыбается: порядок, парни, я все сделал, ботинки в тазу, ключи в стиралке, жду дальнейших указаний.
Артем как чокнутый миллионер, который ворует одноразовую посуду.
Дома у сына – полный парк спецтехники: и тракторы, и КамАЗы, и бетономешалки и бетонопомогалки – все имеется. При этом он таскает из детских песочниц сломанные машинки.
Один раз приволок дохлого жука – в хозяйстве все пригодится.
Как-то раз Артем вернулся в Москву из глубины сибирских руд, из деревни, куда он уезжает на лето к бабушке, на пару дней для прививки.
Из поезда, из купе СВ, в котором он ехал, малыш, помимо матери, полезной в быту, притащил всякую ерунду, в быту бесполезную: чайные пакетики, несколько кусков сахара, порванную газету, один тапочек, крохотный тюбик зубной пасты (пустой) и маленькую плитку шоколада.
Короче, мой Плюшкин сгреб в охапку всю халяву, полагающуюся пассажирам СВ, и унес с собой. Там еще телевизор в купе был, но, видимо, Артем не сумел оторвать его от стены.
Из этого хлама ценность представляла только плитка шоколада.
А я страшный сладкоежка, о чем не перестает вопить сквозь до звона натянутые джинсы мой монументальный зад.
Этот вопль я слышу, поэтому сладкого избегаю.
А тут Артем уже заснул, жена стоит спиной ко мне у плиты, и от плитки шоколада стало исходить манящее свечение.
«Она же маленькая совсем, от такой ничего не будет», – включился в мозгу автоматический соблазнитель.
«Смотри, какая красивая упаковка, синенькая, РЖД написано», – вторил ему портативный искуситель.
«Твой сынок, кроха, в маленьких пальчиках специально для тебя это вез, неужели не попробуешь», – добил меня на-больное-место-надавитель.
Я тихонько, не дыша и, главное, не шурша, снял красивую, синенькую упаковку РЖД. Плитка была беленькая, ароматная. «Пористый», – мурлыкнул я про себя, откусывая вожделенный кусочек.
Вкус у шоколада был отвратительный.
«Это горький шоколад, что ли, – пробормотал я вслух довольно громко, – интересно, почему такой странный вкус…»
«Может, потому что это мыло?» – с фирменным ехидством заметила жена, повернувшаяся от плиты на мой голос.
Разворачиваю скомканную упаковку: действительно, мыло. Так и написано.
Уверен, что Артем все это сделал намеренно. За свои два с половиной годика он уже неплохо изучил мои слабости. Вот и подкинул мне мыло под видом шоколада.
Ничего, сынок, я тоже на тебя достаточно компромата нарыл. Скоро жди ответку.
Хотя кого я обманываю…
Этот мелкий Штирлиц всегда будет на шаг впереди меня, опытного Мюллера.
Я вернулся с работы: по квартире по непредсказуемой траектории, включая потолок и стены, носилась неуправляемая биомасса, отдаленно напоминающая моего сына Артема. Скорости космические. Как будто в «запорожец» сзади воткнули ракетный двигатель от комплекса С400.
Параллельно эта неведомая субстанция издавала целый оркестр звуков, словно старое радио в квартире пенсионера, который хаотично крутит колесико в поисках потерянной волны.
Инопланетное существо, захватившее Артема, страшно пучеглазило ему глаза и растопыривало пальцы.
«Врач был, прививку сделал», – доложила жена.
Это, в общем, и так понятно, что без медикаментов не обошлось.
Что же он там Артему такого вколол, рассуждал я про себя. Меня последний раз так вштырило, когда в десятом классе сосед Костик в канистру разливного пива добавил бутылку водки. Для вкуса, как он тогда выразился. До сих пор не могу забыть этого вкуса. И особенно послевкусия. Тот коктейль Молотова пился легко: слегка газированное пиво. Но затем я, подобно Артему, носился по двору непилотируемой фанерой и говорил на праязыке, неизвестном фундаментальной науке. В тот момент на мне можно было защитить сразу две диссертации – по языкознанию и психиатрии.
Мои мысли прервал Артем, который, прыгая с люстры на люстру, заодно укусил меня на за нос.
