Мы шли метрах в тридцати друг от друга, временами работая на отклик. Для этого приходилось останавливаться и кричать в темноту леса. Глотку драл я, а Кандей слушал, складывая руки локатором. Шум ливня сильно мешал. Даже здесь, под плотной кроной леса, потоки воды струились вниз, ручьями стекая по длинной, серебряной бороде Кандея, от чего последняя намокла и больше походила на кусок длинной веревки, болтающейся ниже висевшего на груди навигатора. Вот встреть такого «лесовика» ночью. Черт-те что можно подумать. Кандей абсолютно грамотный и бесконечно беззлобный, молчаливый мужик в возрасте, многозначительно молчащий по любому поводу. Он всегда был немногословен, но по его виду было ясно, что опыт у него за плечами серьезный. А главное – у него замечательные аналитические способности. Он проявит их на поисках не раз и не два. Он вытащит потом еще кучу народу из леса и сделает все это молча, практически ни с кем не общаясь. В какой-то момент я начинаю слышать отклик пострадавших. Очень далеко, на пределе слышимости, в шуме дождя, мне начинает отвечать женский голос. Девяносто девять процентов, мы установили контакт с нашими пострадавшими. Кандей ничего не слышит и недоверчиво смотрит, переводя взгляд от леса на меня, как бы проверяя направление. Я уверенно указываю в точку, из которой слышу теперь уже четкое «мы здесь». Метров через сто, наконец, и Кандей начинает слышать отклик, и мы теперь уже просто бежим по направлению, не разбирая дороги. Мокрые ветки больно хлещут по лицу. От одной увернулся – тремя получил. Пока мы бежим, я начинаю понимать, что женский отклик, во-первых, не остается на месте, а начинает перемещаться вправо, а во-вторых, начинает откликаться реже.
– Стой! Остановись! Мы идем! Оставайся на месте! – кричу я.
– Стою… – внезапно поникшим тоном ответил женский голос.
Ничего глупее не придумаешь, как пытаться ночью бежать по лесу в полной темноте, без света. В истории поисков полно примеров, когда пытавшиеся выходить самостоятельно пострадавшие, выходили из леса без глаза. Те, кто без одного, видимо, еще выходили, а те, кто без обоих, видимо уже оставались там навсегда. Поэтому, в статистику попали только с одним глазом. Но мы-то знаем.
Мы все еще бежим в полную силу, проскакивая сквозь частый ельник, словно сквозь веник. Мне несколько странно, что я не слышу ни одной группы в лесу, и не слышу уже давно. Это говорит о том, что мы ушли далеко вперед и врубились в лес не меньше, чем на два километра.
Внезапно лесная пасть раскрывается, и я выскакиваю на поляну метров десять в диаметре. Кандей шумно влетает следом. В свете наших фонарей женщина в светлой кофте. Лицо искажено истерикой. Уголки рта лезут вниз, глаза щурятся от света, пытаясь спрятаться от бьющих лучей. Она нас не видит. Она разговаривает с двумя столбами света перед ней.
– Где ребенок? – гавкаю я, не увидев главного (пропавшего Диму, четырех лет от роду)
– Да вот тут, тут – хнычет женщина, указывая на кусты позади себя справа.
Метнувшись в указанную точку, нахожу там старшего, который держит на руках мальчишку и, прижимая к себе, пытается согреть его остатками своего тепла. Тепло они потеряли быстро. Дождь вообще не способствует сохранению энергии, и стоящего с младшим на руках парня колотит крупная дрожь.
Найдены. Все трое найдены. Мы скидываем процентов по семьдесят с мощности своих фонарей, чтобы не слепить ни пострадавших, ни себя. Ибо сейчас нам придется изрядно повозиться на месте, прежде, чем подойдут основные силы, и мы двинемся на эвакуацию.
Кандей докладывает в эфир об обнаружении и трижды подтверждает это, так как его несколько раз забивают выходами в эфир группы, работающие севернее. Я тем временем сдергиваю насквозь мокрые тряпки с младшего и вытираю его насухо. Раскинув свои ранцы, мы вытаскиваем на свет один комплект сухого белья, пригодного для нашего пострадавшего. Теплая кофта Кандея, мой плед и сверху спасательное фольгированное одеяло. Весь этот «пирог» гарантированно не даст промокнуть вновь и сбережет тепло тела, не давая ему уйти наружу. Кандей отпаивает всех горячим чаем. Я же тем временем злобно интересуюсь в рацию, где наша чертова группа эвакуации, так как вдвоем мы троих не вытащим. Младший, в-принципе, может передвигаться только на руках одного из нас, а двое взрослых настолько измотаны и замерзли, что непонятно, смогут ли они выйти из леса без потерь. Даже одно падение в мокром насквозь лесу имеет все шансы закончится плачевно.
