«545», получив координаты, говорит, что он недалеко, и выдвинулся в точку всей группой, для эвакуации. Примерно рассчитав время, я уставился в направлении появления группы, пытаясь засечь свет фонарей на подходе. Четырехлетний Дима уже весьма освоился у меня на руках и обозревал происходящее не снизу вверх, как привык, а находясь над головами всех присутствующих. Согревшись, он начал говорить все, что взбредет в голову, как это делают все четырехлетние. Двенадцать часов, проведенных в лесу под дождем, произвели на него неизгладимое впечатление, и он очень хотел поделиться эмоциями со мной и Кандеем. Взрослые же, хоть и выпили на двоих термос горячего чая, все так же стремительно теряли тепло через промокшую насквозь одежду, и мы решительно ничего не могли с этим поделать. Единственный вариант – начинать двигаться как можно скорее. Пока они двигаются, они не замерзнут. В темноте леса несколько раз мелькнул луч фонаря.
– Сюда!!! – я крикнул как можно громче.
– Идем мы! – ответило два голоса из темноты.
Через несколько секунд, вместо группы 545 с матерыми операми, на нас вышли две фигуры – один тощий, как палка, второй напоминал скорее что-то румяное в форме пряника.
– Ладога и Десятый – представились оба.
– Дай мне ребенка! – потянулся Десятый к Диме, хватая его за плед.
– Я пока не устал. Давайте выходить, – парировал я.
Ладога схватил рацию, и на весь лес, раза четыре доложил, как на голубом глазу:
– Мы их нашли! Да! Нашли!!! Вот стоим рядом! Мы! Мы! Мы нашли! Да! Ладога и Десятый, да!!! – он не отпускал тангенту радиостанции, пока не выдавил из себя всю порцию воздуха.
Рация, голосом Гриши, ответила:
– Ну вы красавцы! Давайте в штаб!
Кандей, все это время крутивший карту и навигатор, ткнул строго на север.
– Там газопровод должен идти, если его «подсечь», девятьсот метров, и мы на дороге, – сказал он и поправил веревку вымокшей бороды.
Мы начали двигаться, но вместо того, чтобы «бить» дорогу впереди, Ладога и Десятый крутились вокруг меня, как приклеенные. В конце концов мне это быстро надоело.
– Вы первый раз, что ли? – спросил я.
– Один вперед, прокладывать дорогу, второй замыкающим. Вот ты – я ткнул в Десятого – Иди вперед. Ты – я указал на Ладогу – Идешь последним, и чтобы никто не отстал.
Нахмурившись, оба новичка разошлись по указанным местам, и дело пошло быстрее. Доложив 545-му, что мы выходим на север, так как подошли двое новичков, я предложил ему подсечь газопровод с другой стороны, так, чтобы в результате мы встретились именно на нем. План был замечательный, но, к сожалению, природа оказалась сильнее. На газопровод не смогли выйти ни мы, ни группа 545-го. Разлившийся до десяти метров в ширину ручей, не дал нам соединиться в нужной точке. Опера решительно двинулись штурмовать водную преграду.
– Куда вы, ну! Сейчас найдем переход! – еле успел остановить их 545.
Метров через двести мы наткнулись на хлипкие бревна, кое-как наваленные поперек ручья. Будем переходить, делать нечего.
Десятый не без труда переходит на другой берег и стоит там, не понимая, что делать дальше. Туда же стягивается и группа 545-го, теперь нас приличное количество, и пойдем мы к выходу куда быстрее, но сначала надо переправить через ручей оставшихся. Я перебираюсь на другой берег с ребенком на руках и отдаю его Десятому прямо в руки. Не ожидавший такого поворота Десятый не сразу оценил произошедшее.
– Понесешь? – спросил я, в сущности, не сомневаясь в ответе, но мне была интересна реакция, ибо я видел какое-то нездоровое навязчивое желание нести именно четырехлетнего мальчика. Хотя, признаться, потом я уже понял, что основная цель была не нести по лесу, а именно вынести из леса, в штаб… под вспышки фотоаппаратов.
Новички… что с них взять. Там адреналина больше, чем мозгов. Потом успокоятся, со временем.
– Да, да, да! – замотал головой Десятый, перепутав да и нет в координации кивков головы и отрицания. Вышло по-болгарски.
Я же, утратив к нему интерес, вернулся на средину ручья. Оценив масштабы бедствия, я понял, что без геройства тут не обойдется и слез в ледяную воду. Опера, мгновенно поняв замысел, ринулись в тот же ручей, встав с двух сторон от скользких бревен и подняв руки вверх, так, чтобы получились хоть какие-то перила. Ладога, посмотрев на нас, в нерешительности тоже сполз в воду. Женщина перебралась без приключений, опера практически вынесли ее на руках. С двадцатитрехлетним пришлось повозиться, выглядел он лет на пятнадцать, а крупная дрожь все никак не переставала долбить его конвульсиями. Он несколько раз срывался с бревен, но упасть мы ему, разумеется, не позволили.
Собравшись на другом берегу, и пересчитавшись по головам, чтобы никого не оставить, мы двинулись по газопроводу в сторону дороги. Довольно быстро стало ясно, что идти по нему мы не сможем. В лесу каждое свободное пространство быстро заполняется новой растительностью. И в результате, что на просеках, что на газопроводах, за пару лет образуется непроходимый забор из стволов и веток, который куда гуще любой реликтовой чащи.
