Прежде всего нужно иметь в виду, что письма Пиотровского имели совершенно частное, личное назначение и вполне конфиденциальный характер. Автор их постоянно делает оговорки, что сообщаемые им сведения должны оставаться в секрете, что он пишет одной его милости "scriptum sit soli W. M.". Дело в том, что корреспондент мало воинственного маршалка и сам не особенно сочувствовал предпринятому Баторием походу, и с своей стороны предпочел бы мирное соглашение с царем Московским на предложенных от него условиях; по этому с самого начала своего пребывания при армии он смотрит на дело несколько пессимистически, находит приготовления недостаточными, скоро впадает в уныние, не ждет впереди [LXII] ничего хорошего, последовавшия неудачи находит вполне естественными и — хотя не прямо — вину их возлагает на увлечение короля и нераспорядительность властей. Следов подобного настроения мы не найдем у Гейденштейна, и это объясняется, конечно, не только тем, что он лично не испытал на себе всех невзгод тяжелой экспедиции, всех волнений и тревог очевидца, но также общими условиями его положения в отношении к королю и Замойскому. Из этого, однако, еще не следует, что дневник Пиотровского совсем не годился для пользования позднейшему дееписателю, равно как первоначально доверенный его характер не исключал возможности того, чтобы он был предоставлен для означенной цели Гейденштейну либо самим автором, либо владельцем, хотя такия предположения, особенно первое, и несовсем вероятны. Чтобы придти к более решительному результату, нужно ближайшее сличение обоих произведений по их фактическому содержанию, и вот некоторые наблюдения, сюда относящияся.
При рассказе о нападении на Великую Русу (
В Дневнике похода (pag. 11, 12) находятся любопытные подробности о советах Баторию Бельского, а у Гейденштейна (стр. 174) просто сообщается только об его переходе на сторону Польского короля, при чем один Гейденштейн называет его
Гейденштейн (стр. 179) излагает содержание [LXIII] инструкции, данной Дрогоевскому, старосте Перемышльскому, при отправлении послом к султану, а Пиотровский в дневнике от 17-го июля (pag. 22) прямо заявляет, что она осталась для него тайною.
Пиотровский в дневнике от 22-го июля (pag. 35, 36) дает только краткую характеристику грамоты Иоанна, говоря, что она содержала удивительные аргументы и безпрестанные ругательства, а у Гейденштейна (стр. 182, 183) подробно изложено ее содержание.
При сообщении о тайном совещании 29 Июля относительно дальнейшего направления похода (на Новгород или на Псков) Гейденштейн (стр. 183) гораздо подробнее, чем Пиотровский (pag. 41, 42), излагает содержание различных мнений; видно, что последний пишет только по слуху о результате совещания, а первый имел сведения о самом ходе прений и о мотивах, которые были выставляемы участвовавшими в них. В дипломатической переписке, сопровождающей дневник, находится письмо самого короля к маршалку (№ 59 pag. 329), в котором говорится об этом самом совещании и о мотивах принятого решения, но также весьма кратко; не оно служило источником для Гейденштейна, да и препровождено оно было к Опалинскому, конечно, помимо Пиотровского.
Пиотровский (pag. 42) передает весьма кратко содержание ответной грамоты Батория Иоанну, хотя он сам участвовал в ее составлении и переводе на русский язык; он рассчитывал на то, что будет иметь возможность сообщить своему корреспонденту полную копию документа; Гейденштейн (стр. 186) подробно излагает содержание очень длинного документа. [LXIV]
Артикулы военной дисциплины, о которых говорится у Гейденштейна (стр. 189), сообщаются Пиотровским (pag. 45, 46) в подлиннике; но процедура их обсуждения у Гейденштейна передается иначе, чем у Пиотровского; по первому проект предложен сначала сенаторам, а потом военным людям (ротмистрам), по дневнику же он обсуждается в совете короля в присутствии всех ротмистров.
О назначении Замойского гетманом 10 и 11-го Августа у Пиотровского (pag. 45, 52) говорится гораздо короче, чем у Гейденштейна; Пиотровский ничего не знает о беседе короля с Замойским: это интимные подробности, которые можно было узнать только от канцлера; самое содержание речи Замойского к ротмистрам после избрания сообщается только у Гейденштейна (стр. 190), у Пиотровского приведена одна фраза из нее.
