Через каждые 3 лье нам попадались форты, в большинстве случаев плохие. Впрочем, некоторые из них содержатся в приличном состоянии, хорошо оснащены и имеют гарнизоны. Там мы видели одну или две пушки. Пять или шесть фортов были крупными для этой страны. Среди них Аталикера[329] и Азелле[330], а также крепости в Нарчипуре[331], Шакрипатнаме[332] и в Сатарапатнаме[333]. Самой большой и содержащейся в лучшем состоянии является крепость Шакрипатнам. Там есть бруствер, ров, заполненный водой, крытый проход и гласис. Вся крепость окружена непроходимыми болотами. В некоторых местах я видел до пяти пушек.
По дороге я обратил внимание на то, что за границей лесов, т. е. за Таликерой, растет много фруктовых деревьев, земля хорошо обработана, обильно орошается и весьма плодородна.
Все деревни окружены плодовыми деревьями: финиковыми, кокосовыми, арековыми, банановыми пальмами, а также гуавами, лимонными, деревьями, хлебными и другими в зависимости от почвы. У каждого жителя растет по нескольку таких деревьев. Он продает на рынке излишки плодов и вырученными за них деньгами уплачивает налоги правителю, а остальное прячет. Если ему повезет и об этих деньгах не узнают, он зароет их в землю. Если же его заподозрят в наличии денег, то его подвергнут пыткам, чтобы заставить их отдать. Поэтому здесь нет воров. Все путешественники ночуют посреди деревни, в построенных для этой цели шандери, богатые вперемежку с бедными. Не бывало случаев, чтобы при этом у кого-нибудь что-либо украли. Объясняется это, по-моему, тем, что у индийцев мало потребностей, а также тем, что, исходя из государственных интересов, им не разрешают иметь что-либо сверх самого необходимого.
Только баньяны, брамы и главы каст необычайно богаты. Накоплению богатств способствует их деловая деятельность, торговля и политика. Однако нередко и они испытывают на себе всю тяжесть деспотизма и оказываются вынужденными отдавать правителям крупные суммы денег. В Индии эти люди занимают такое же положение, как во Франции откупщики. Я видел одного человека, которого заподозрили в том, что он богат, и хотели заставить его отдать накопленное. Он все время отказывался, и тогда его отдали в руки четырем абиссинцам, которые бросили его в какое-то железное сооружение, изобретенное для вершения омерзительных дел. И... как только громом не поразит подобных людей, равно как и тех, кто приказывает совершать столь ужасные действия! Потом уже я узнал, что несчастный погиб от страшных пыток, которые над ним чинили, но не выдал своих сокровищ.
Урожай обещал быть хорошим, стада были тучные, население многочисленное, и народ выглядел счастливым, насколько вообще можно быть счастливым в Деспотическом государстве. Однако по мере приближения к Ширингапатнаму мы заметили, что число жителей в деревнях постепенно уменьшалось. Мы спросили, отчего это, и нам ответили, что Набаб забирает всех мужчин на принудительные работы.
По дороге нам встречались многочисленные стада диких быков и буйволов, огромные караваны с грузами, навьюченными на волов, артиллерийские орудия, которые тянули волы[334]. Видели мы также посла, которого несли в паланкине, и его многочисленную свиту и т. п.
Мы очень страдали от жары, плохой пищи и усталости. Пятеро моих товарищей заболели дизентерией, а у меня все лицо покрылось какими-то чешуйками, хотя в общем я чувствовал себя хорошо.
16 февраля мы достигли предместий Ширингапатнама, и нас там заставили ночевать. Исмаэль Сейп, шурин Монктусейпа, является градоначальником Ширингапатнама и подчинен одному из вельмож Набаба.
8 февраля Набаб выступил в поход налегке, так как ему сообщили, что часть мараттских войск двинулась на соединение с основной мараттской армией, находившейся в Сираме[335] (в 30 косах от Ширингапатнама). Желая помешать их соединению, 10 февраля Набаб атаковал эту часть и разгромил ее. Враг оставил много убитых;
большое количество знамен и оружия попало в руки победителя. Потом Набаб осадил форт под названием Мартик[336], находящийся около Биднура, но был принужден снять осаду. После этого он разбил лагерь в ущелье Мелькотта. Большие обозы выступили из лагеря, находящегося под Ширингапатнамом, на соединение с Айдер-Али-Камом.
В день, когда мы добрались до Ширингапатнама, нас поставили на ночлег в пагоде, стоящей на берегу реки Кольрам[337]. Между матрасом г-на Хюгеля и моим стоял бронзовый бык, которому поклоняются индусы.
20-го нас расквартировали в самом Ширингапатнаме. Мы вошли в город с оружием и обозом. По приказу Набаба нам было отведено помещение, куда мы сложили вещи, которые не возьмем с собой в армию.
Наместник Ширингапатнама Исмаэль Сейп принял нас с восточной вежливостью; но ему многого недостает, чтобы вызвать во мне те же чувства, которые внушил мне Монктусейп.
