Враги, т. е. маратты, наступают на нас. Ими командует храбрый и очень опытный вождь по имени Мамух[344]. Один из наших отрядов столкнулся вчера с его авангардом в 25 лье отсюда и отбил у неприятеля несколько коней и верблюдов.
С 8 февраля Набаб имел преимущество над мараттами, но их вождь Мамух, раздосадованный тем, что наша кавалерия все время одерживала победы над его авангардом, находящимся уже в 11 лье от нашего лагеря, собрал 80 тысяч всадников и 2 марта обрушился на нас. Прежде чем описать этот бой, я расскажу о военной хитрости, примененной мараттским полководцем, а также об ошибке нашего Набаба, совершенной вследствие переоценки своих сил.
Айдер-Али-Кам, победитель англичан и неров, внушал уважение своими быстрыми победами над мараттами. Мамух решил пожертвовать несколькими тысячами своих воинов, чтобы выманить Набаба из его укрепленного лагеря под Ширингапатнамом в такое место, где его можно было бы атаковать. И это ему удалось. Укрывшись в Шира[345] со своим войском, Мамух имел время разведать о силах Набаба. И после снятия осады Мартиша[346], видя, что Набаб занял позицию у Мелькотты, он решил идти в наступление.
Любовь и гордыня Набаба помогли мараттскому вождю: Набаб избрал это место для своего лагеря из-за одной браминки из Мелькотты, а удача, сопутствовавшая его армии, побуждала его слишком сильно презирать своего противника. Набаб не соизволил собрать больше 25 тысяч войска. Он говорил, что под его началом этого достаточно для того, чтобы натянуть нос всем мараттам.
26-го несколько отрядов нашей кавалерии под началом молодого командира по имени Лаламия вернулись в лагерь с 200 волами. 40 верблюдами и 100 конями, захваченными у мараттов.
27-го около 4 тысяч всадников под началом того же Лаламия выступили из лагеря на поиски мапаттов. Они вернулись 1 марта с добычей, захватив 100 коней, 60 верблюдов и примерно столько же волов.
27-го г-н Хюгель отправил меня в Ширингапатнам, чтобы привезти оттуда седла, вооружение, одежду и другие вещи. Я возвратился в лагерь со своим конвоем 28-го и нашел я нашем пикете 8 всадников, которых послал Набаб. Он предложил дать г-ну Хюгелю тысячу всадников. Набаб дорого заплатил бы за то, чтобы иметь 600 кавалеристов-французов При таком беспорядке все усилия становятся тщетными. Много людей здесь решают дела, в которых не разбираются, и множество других тоже желают делать то, в чем они ничего не смыслят, и всё меняют по своему усмотрению.
Хотя маратты находятся всего в шести часах пути от нашего лагеря, его не стали лучше охранять; Набаб же тем временем безмятежно предается забавам. Однако 2-го марта в два часа пополудни Мамух пробудил его от дремоты: это было нетрудно, так как лагерь плохо охранялся. В одно мгновение 10 тысяч голов вьючного скота стали добычей врага и 200 солдат, застигнутых врасплох, поплатились жизнью. Несколько пушечных залпов уняли дерзость мараттов: к счастью для нас, они ворвались с той стороны, где стояла наша артиллерия. Это позволило нам провести рекогносцировку, стянуть войска и выступить против врага. Оправившись от изумления, Набаб отдал довольно разумные распоряжения, и тогда ружейным и пушечным огнем мы отбросили мараттов почти на 2 лье. Наступила ночь, и нам пришлось прекратить бой. Однако Набаб не воспользовался своими преимуществами: мы владели высотами, у противника совсем не было артиллерии, и он еще не успел подтянуть свои силы и, вероятно, был поражен полученным отпором. Все вражеские войска стояли в боевом порядке на дороге в Ширингапатнам, и наступление правым флангом обезопасило бы нас.
Весьма разумно было бы дать приказ об отступлении к Ширингапатнаму, поскольку мы занимали невыгодную позицию. Вдобавок у противника было в четыре раза больше воинов, чем у нас. К тому же, если у противника будет время провести рекогносцировку и подтянуть войска, трудно себе представить, чтобы мы смогли без потерь отступить по равнине на 4 лье на виду у него. Это надо было заранее предвидеть, но Набаб отдал приказ возвратиться в лагерь.
3-го марта мы увидели, что маратты занимают выгодные позиции: они расположились тремя корпусами параллельно дороге на Ширингапатнам. Один из корпусов, построенный в виде буквы Т, перерезал все наши коммуникации с городом, протянувшись вдоль нашего правого фланга, но на большом расстоянии от него. В этот день мы занимались только тем, что наблюдали в подзорную трубу за перемещениями вражеских войск, не обещавшими нам ничего хорошего.
4-го противник пытался овладеть плато, возвышающимся над нашим лагерем, но спешно поднятые в ночи солдаты на нескольких редутах, вооруженных одной пушной каждый, помешали ему приблизиться. Он построился в боевом порядке, держась ближе к лесу на указанном плато. Под бой нагара[347] мы пошли в наступление, но враг решил отступить. Мы вернулись в лагерь через 4 часа.
