Успешному выполнению задания по сбору требуемых материалов способствовали сносные жилищно-бытовые условия, которые нам были созданы в заводском общежитии, отсутствие проблем с питанием и доброе отношение к нам на заводе и в тресте.
Когда по возвращению в институт мы отчитались перед Фан-Юнгом, он остался очень доволен, похвалил за усердие и обещал поддержку и помощь в ходе выполнения проекта. В этом мы вскоре смогли убедиться.
Недалеко от института, возле трамвайной остановки был киоск «Союзпечати». В нём можно было купить свежие газеты, журналы, почтовые марки и конверты, различные значки, художественные открытки и другие товары повседневного спроса. В этом киоске работал приветливый, готовый к услугам старый еврей, лицо которого показалось мне знакомым с первого взгляда. Я всё старался вспомнить, где я раньше видел этого человека, но никак не мог.
Старик не подавал признаков знакомства со мной, но был всегда очень внимателен и вежлив. Я стал его постоянным покупателем и он оставлял мне дефицитные издания, которые быстро раскупались. Такими тогда были журналы «Огонёк» и «Крокодил», газеты «Комсомольская Правда» и «Известия», еженедельник «Неделя» и некоторые другие, которые я мог теперь купить в любое время.
Когда я как-то попытался оставить старику сдачу в качестве чаевых за хорошее обслуживание, он категорически отказался, заявив, что от студентов чаевые не берёт.
Иногда я задерживался на некоторое время у киоска, чтобы послушать свежие новости, которые старик черпал из газет и других одесских источников информации. Нередко он заранее сообщал о предстоящих изменениях в ценах и о том, что где «дают» в магазинах. Тогда многие товары постоянно отсутствовали в продаже и их можно было «достать» только по знакомству, блату или за взятки. Когда такие товары изредка «выбрасывали» в открытую торговлю за ними, в лучшем случае, выстраивались длинные очереди, а в худшем - устраивались давки, которые были совсем не безопасными и дефицитные товары доставались более сильным и нахальным. После того, как в каком-то магазине «давали» дефицит, его можно было купить на «чёрном» рынке по спекулятивным ценам. Одесситы шутили, что в Одессе в принципе есть всё, подразумевая под «принципом» «чёрный рынок».
Я нередко пользовался информацией старика, чтобы купить по госцене приличную тенниску, летнюю обувь, туалетное мыло или таранку, но для этого я должен был брать с собой Костю Высоту, который был почти на полметра выше меня, имел крепкие плечи и сильные локти. Когда Косте в давке удавалось что-нибудь «достать», он делился со мной во всех случаях, когда товар поддавался делению. Важные новости старик рассказывал мне за чашкой чая или кофе, которые готовил тут-же на электроплитке. Иногда он давал мне на денёк почитать журнал «Советский Союз» или другие дорогие издания, которые я своевременно ему возвращал и за которые он денег с меня не брал.
Старик всё больше мне нравился и мне хотелось побольше о нём узнать. На одном из чаепитий в газетном киоске, когда на улице был дождь и было мало покупателей, я попросил его рассказать немного о себе. Какого же было моё удивление, когда он сказал мне, что до войны имел небольшой ларёк с зельтцерской водой.
Как только он произнёс эти слова, я в миг понял, почему так знакомо мне его лицо и воскликнул:
-Вы Янкель Туллер из Красилова! Вы отец Нюни Туллера - лучшего друга моего брата Зюни!
Старик прервал рассказ и долго молча разглядывал меня. Только теперь он догадался с кем имеет дело и произнёс:
-Я совсем тебя не узнал, Нюня, тебя так изуродовали, что родная мать не могла бы тебя узнать.
Он рассказал о себе, своей семье и о сыне Нюне, который чудом уцелел на войне и живёт сейчас в Одессе, недалеко от нашего института. Слёзы катились по его морщинистому лицу, а он всё говорил, говорил...
Дождь прошёл и к киоску подходило всё больше покупателей. Янкель закончил свой рассказ и пригласил меня в гости на ближайшее воскресенье.
В конце лета в Одессу приехали родители Анечки. Они сняли половину комнаты в коммунальной квартире на Малой Арнаутской. Вторую половину этой комнаты занимала одинокая хозяйка Дина, которая подрабатывала, делая маникюр.
Комнату разгородили верёвкой, к которой прикрепили несколько простыней, образовавших полотняную перегородку.
Жили они тогда довольно бедно, нигде не работали и их денежных запасов хватило только на оплату половины комнаты, площадь которой была примерно 15-16 метров. Здесь разместилась семья из четырёх человек.
Когда Анечка впервые привела меня к себе домой, я поразился тесноте и бедности, в которых они жили. У хозяйки Дины в то время были клиенты, ожидавшие своей очереди на маникюр, и приходилось разговаривать полушепотом.