Вопрос, конечно, спорный, так как удлинение срока службы узлов и в этом случае не перестаёт быть актуальным. Но такого значения, как в Союзе, где жизнь машины старались бесконечно продлевать путём замены запчастей, здесь этой проблеме не придают. Предприятий и организаций, занимающихся упрочнением деталей в США мало и спрос на такую работу не большой.
Вова продолжал рассылку резюме, но долго никаких предложений не поступало. В Баффало таких предприятий не было.
Наконец, в сентябре 1992-го, года было получено приглашение на интервью из одной фирмы штата Нью-Хемпшир. Это небольшой штат на северо-востоке
Америки, не отличающийся развитой экономикой, и более известный своими заповедниками и индустрией туризма.
Вопрос о возможном переезде на новое место долго дискутировался в семье Вовочки. Здесь они оба работали, жили в престижном районе, где снимали хорошую квартиру, дети учились в одной из лучших школ города. Немаловажным было и то, что прошёл только месяц со времени приезда родителей, семьи Верочки и тёти Поли, которые нуждались в их помощи и поддержке. Переезд был связан с ломкой уже устоявшейся жизни, а главное - трудно было судить о прочности и надёжности небольшой фирмы в далёком, неведомом крае.
И всё же, несмотря на все сомнения, было решено, что Вова должен поехать на интервью. Его желание вернуться к работе по специальности было таким большим, что ни у кого из нас не хватило сил остановить его в стремлении к этому. Он поехал в Нью-Хемпшир, успешно прошёл собеседования и дал согласие на предложенную ему работу, даже не оговорив какие-то предварительные условия.
До его отъезда оставалось всего пару недель и за это время он мало что успел сделать для своей семьи, которая оставалась пока в Баффало, и для нашего обустройства на новом месте. Единственное, что ему удалось, это подучить меня вождению современного автомобиля (я умел управлять только “Москвичом” с ручным управлением) и купить на всех нас подержанный “Нисан-Пульсар” шестилетнего возраста. Это была не бог весть какая техника, но по сравнению с “Москвичом” это был супермобиль. В нём было всё то о чём можно было только мечтать в Союзе, включая кондиционер, стереоприёмник и магнитофон, а главное - автоматическая коробка скоростей, что позволяло мне управлять машиной без участия левой ноги, коленный сустав которой был неподвижен. Мы были безмерно рады покупке. Она во многом изменила к лучшему нашу жизнь в огромном городе.
В начале октября Вовочка покинул Баффало, полный надежд на успех в любимой работе и счастливую жизнь на новом месте.
Накануне праздника еврейского нового года (Рош Хашана) Jewish Community Center пригласил нас принять участие в Дне памяти жертв Холокоста, который ежегодно отмечается еврейской общественностью города в это время.
Из диссидентской литературы я знал, что и в СССР, после смерти Сталина, стали отмечать день массового убийства евреев Киева, как символ памяти по миллионам погибших в годы Катастрофы. Именно Бабий Яр стал олицетворением советского государственного антисемитизма. Власти строго-настрого запрещали любую инициативу с целью увековечить память погибших, однако ежегодно к Бабьему Яру и другим местам массового захоронения жертв фашизма, стали приходить группы евреев, чтобы совершить поминальный обряд.
Обычно милиция только разгоняла тех, кто приносил цветы и молился на могилах, но случались и репрессии. Власть наказывала тех, кто не мог забыть о гибели тысяч своих соплеменников, утверждая, что там похоронены не только евреи, а и представители других национальностей.
Во время Хрущёвской оттепели Евгений Евтушенко написал своё знаменитое стихотворение “Бабий Яр”, на которое Дмитрий Шостакович сочинил музыку, потрясшую всех, кто помнил о Холокосте. Только в семидесятые годы разрешили установить памятник на месте захоронения, но и на нём не упоминалось о том, что в этом месте убиты и похоронены евреи.
Были установлены памятники и в других городах Украины и Белоруссии в местах массового убийства евреев. На монументе, поставленном, например, в Могилёве значилось, что он сооружён в память о десятках тысяч советских граждан, погибших от рук немецко-фашистских захватчиков во время Великой Отечественной войны.
В годы “Перестройки” в печати появились отдельные публикации об особых военизированных соединениях немецкой армии и полиции, которым было поручено физическое уничтожение еврейского населения, а также о лагерях смерти на территории Польши, Украины и Белоруссии. Но даже в период Горбачёвской “демократии и гласности” официально не отмечались Дни памяти жертв Холокоста.
Здесь память о Катастрофе европейского еврейства отмечается очень широко. Открыты музеи Холокоста и еврейской истории в Вашингтоне и Нью-Йорке, сооружены многочисленные памятники погибшим, сквер в центре Бруклина получил имя “Площадь Бабьего Яра”. Об этом мы узнали в первые же дни пребывания в Америке, чему были приятно удивлены.
