Нужно отдать должное Верочке и её детям. Они мужественно перенесли финансовые трудности и, когда убедились, что без приработка обойтись не могут, нашли работу. Наташка, которой уже пошёл восемнадцатый год, мыла посуду в ресторане и пошла разносить газеты, а Верочка нанялась домработницей. Она позабыла о своём высшем образовании, незаурядных способностях и прошлом социальном статусе, и не гнушалась никакой, порой самой трудной и грязной работы.
С болью в сердце смотрели мы тогда на своих детей, которые отважно пробивали себе дорогу к лучшей жизни. Иначе как героизмом, их труд и учёбу назвать было нельзя. После напряжённого учебного дня начинался не менее трудный рабочий день. Даже в выходные они не могли расслабиться и отдохнуть. Верочка все выходные работала, а Наташке в субботу и воскресенье до девяти утра нужно было с сумкой на плечах обойти пятьдесят домов на смежных улицах и доставить подписчикам свежие газеты, которые в выходные дни намного толще и тяжелее, чем в будни. Особенно трудной эта работа становилась зимой и осенью, когда дни покороче, идут дожди, дует холодный ветер, а мороз порой достигает 10-15 градусов по Цельсию.
Чего это стоило внучке мы могли убедиться сами, когда порой подменяли её, предоставляя ей возможность отдохнуть и отоспаться в выходной день. Не легче было и Верочке выполнять неприятную и трудную работу у чужих людей по найму.
Не сладко и нам тогда было с Анечкой. И не столько материально, сколько морально. Я по-прежнему вставал в пять утра, как привык делать всю свою жизнь, и в эти утренние часы, когда другие ещё спали, особенно болезненно чувствовал свою ненужность. Несмотря на преклонный возраст, я до самого отъезда в Америку работал и работа составляла главную часть жизни. Трудовое усердие и старания давали определённые результаты, получали признание и высокую оценку. Из-за недостатка времени, всегда преследовала мысль, что я чего-то не успел и что-то не доделал. Кроме основной работы, всегда было любимое хобби - техническое творчество, которое сопровождало меня всю жизнь. Именно ранним утром, до ухода на работу,
знакомился я с новыми публикациями по отраслевой технике и технологии, готовил статьи в научно-технические издания, писал заявки на патенты и изобретения, выполнял другую творческую работу. В эти часы, на свежую голову, легче решались сложные задачи, яснее были мысли. Теперь не было работы и жизнь стала какой-то пустой, никому не нужной, и от этого становилось мучительно больно. Я отчётливо понимал, что это не временное явление, что это навсегда, что той привычной жизни пришёл конец и потому, казалось, что моё существование здесь бессмысленно.
Анечка сопереживала вместе со мной. Всю нашу совместную жизнь у нас были общие интересы. Мы закончили один институт, имели одну специальность и работали всегда вместе, рядом. Она принимала живое участие не только в моих служебных делах, но и в творческой работе. Каким-то десятым чувством и присущей ей интуицией она часто находила нужное решение и единственный выход из, казалось, безвыходного положения. Мой верный и бессменный спутник жизни лучше других понимала мое нынешнее состояние и мы оба страдали.
Наши переживания перенеслись и на детей. Они их заранее предвидели. Вовочка поэтому и не настаивал на нашем отъезде, и не раз советовал хорошенько подумать перед тем, как принять окончательное решение. Теперь, когда их предположения подтвердились, они всячески пытались нам помочь, но это было не в их силах.
Трудно и очень непросто проходила наша адаптация в новом обществе.
В конце сентября нам впервые пришлось участвовать в еврейских праздниках. Торжества начались с празднования Рош-Хашана, нового 5753-го года, включали “Субботу Суббот” (Йом Кипур) - день всепрощения, Сукот - праздник собирания плодов и заканчивались Симхат-Торой, что с иврита переводится, как “Радость Торы”.
Так же, как не знали мы практически ничего об еврейской жизни, не имели мы и понятия об еврейских праздниках. В течении жизни трёх поколений евреев Советского Союза из нас успели вышибить всё, что в нас сохранилось от наших предков. Были оборваны связи с древней и богатой культурой, с освещённой веками традицией. Нас лишили даже собственного родного языка. Мы потеряли чувство солидарности с еврейством.
Вспомнились советские праздники. У нас было два больших праздника: Первое мая и День Октябрьской революции. Это были революционные праздники и их отмечали очень широко. В эти дни не работали, а часто их совмещали и с выходными днями и праздник продолжался три или четыре дня подряд. Улицы одевались в кумачовый наряд, украшались разноцветной иллюминацией, на фасады домов вывешивались портреты правящего партийного вождя, а на центральной площади, рядом с трибуной, монтировались огромные фотографии членов Политбюро.
