Одесский портной Абрам-Виктор Тартаков куда богаче детьми, чем деньгами, и судьба его детей предрешена: отец гнет спину четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, чтобы как-нибудь прокормиться, и детям предстоит то же самое.
Но неужели хоть одного нельзя вывести в люди, обучить каким-нибудь наукам, сделать адвокатом или даже доктором? Выбиваются же иногда и дети бедняков — почему
<Стр. 392>
же не попытаться) Вот Иоакимушка, например, определенно выделяется среди остальных мальчиков. Великолепная копна курчавых темно-каштановых волос, стройная, ладная фигурка, сметливый ум, прекрасная память, какие-то положительно барские манеры, природная тактичность. Да-да, именно на него падает выбор.
Нищие родители подтягивают животы себе и детям, отец прибавляет час к своему рабочему дню, и Иоакимушке нанимают репетитора. Вскоре он сдает экзамен на обязательные для еврея пятерки, и его зачисляют в гимназию. Мать с блаженной улыбкой обтягивает на мальчике красивую форму, хвастает перед соседками его успехами. В горделивых мечтах ей уже видится полная пациентов приемная — высшая мечта бедных ремесленников.
Но счастье призрачно, недолговечно. Мальчику тринадцать лет, а он начинает приносить плохие отметки. Оказывается, он манкирует занятиями, плохо готовит уроки, потому что... потому что он любит музыку. Где бы она ни звучала, Иоакимушка тут как тут. Становится известным, что он умудряется всеми правдами и неправдами даже попадать в оперный театр и грезит сам стать артистом или хотя бы хористом. Внушения учителей не действуют, и мальчика исключают из гимназии, отец выгоняет его из дому. Мальчик отправляется «босяковать» в порту: как ни мал там заработок, он дает самостоятельность и право с голодным брюхом покупать двадцатикопеечные билеты в оперу.
Судьба благосклонна к Тартакову: у него к шестнадцати годам развивается голосок. Тоненький, жалкий, еле слышный, но юноша талантливо исполняет свой нехитрый репертуар, и какой-то меценат дает ему возможность учиться пению. Голос крепнет и кажется ученику и его педагогу легким, тянущимся вверх, к теноровому диапазону. Учитель старается вывести своего ученика в тенора. Но природа гортани не терпит насилия, и опыты скоро кончаются кровохарканьем. В это самое время в Одессу приезжает концертировать Антон Рубинштейн, ему показывают это «вокально-исполнительское чудо», и гениальный пианист отправляет мальчика в Петербургскую консерваторию, в класс знаменитого певца и педагога, слывущего итальянцем, а на деле бельгийца — Камиля Эврара, известного всему музыкальному миру как бас-баритон Камилло Эверарди.
<Стр. 393>
Немедленно рождается легенда, что в какой-то мере похожий на А. Г. Рубинштейна Иоакимушка — его побочный сын, и другая легенда: будто Рубинштейн специально для Тартакова дописал «На воздушном океане», как только услышал и был пленен его исполнением партии Демона. Достаточно было бы заглянуть в хранящуюся в Ленинградской центральной музыкальной библиотеке рукописную партитуру «Демона», чтобы убедиться во вздорности этой выдумки, но люди любят легенды, и обе легенды о Тартакове можно услышать в театральной среде и в наши дни...
Эверарди легко разобрался в природных свойствах тартаковского звука и очень удачно стал развивать прекрасный баритоновый голос. Большая музыкальность и природное исполнительское обаяние сопутствовали юноше с первых выступлений в ученических концертах и оперных отрывках. Любимец педагогов и слушателей, юноша пленил сердце студентки консерватории княжны Марии Ивановны Шаховской, и молодые люди поженились. Тут-то и началась тягчайшая полоса их жизни: отец отказался от сына за то, что тот принял православие (иначе нельзя было жениться на инаковерующей), княжну родители прокляли за то, что она вышла замуж за еврея, да еще артиста. По старой поговорке «с милым можно найти счастье и в шалаше» молодожены поселились в какой-то трущобе на окраине Новой деревни, чтобы оттуда в зной и в стужу отправляться в консерваторию, ежедневно отмахивая пешком в оба конца чуть ли не двадцать верст, ибо проезд в консерваторию даже на знаменитом «империале» конки был не по карману...
Но вот учеба кончена, и «блестящий ученик», «выдающееся явление» консерваторских будней дает двух «петухов» на дебютном спектакле «Риголетто» в Мариинском театре и производит на дирекцию серое впечатление. Его все же принимают на службу, но он скоро убеждается, что на казенной сцене при ее блестящем составе ему работать не дадут, и уезжает в Киев. Там певцов не «маринуют», там каждая единица на учете, там повелевают и помогают трудиться. Имея отличную, хотя и недостаточно развитую школу пения, Тартаков усиленно над собой работает, осознает свои недостатки (в частности, затрудненные верхи), преодолевает их и в два года становится одним из самых любимых певцов крупнейшей провинциальной сцены.
<Стр. 394>
