В этом огромном теле с самого раннего детства жила необыкновенно чуткая музыкальная душа. Фелии было три года, когда она впервые услышала в исполнении сестры какое-то произведение Бетховена. Впечатление было так сильно, что девочка заплакала навзрыд и бросила куклу, которая разбилась. Ей совали в руки другую, но она отталкивала ее и показывала на рояль.
Фелия Литвин — это, по существу, целая эпоха в певческом искусстве вообще, в области упрочения вагнеровского репертуара в частности. Поэтому мне кажется необходимым рассказать о ней поподробнее, хотя бы с ее собственных слов, то есть на основании ее книги «Моя жизнь и мое искусство», вышедшей в свет в Париже в 1933 году.
Два слова о ее биографии.
Ее прапрадед, выдающийся декоратор и краснодеревщик Шютц, приехал в Россию вместе с Петром I после одного из путешествий царя по Западной Европе. Пользуясь вниманием двора, мастер остался в России навсегда. Его правнук Василий Шютц и был отцом певицы.
Мать ее происходила из аристократической французской семьи, после Нантского эдикта эмигрировавшей в
<Стр. 429>
Канаду. Одним из предков певицы был полковник Джон Мунро, которого Фенимор Купер сделал героем своего романа «Последний из могикан».
Отпрыск обрусевших немцев и канадских французов, Фелия Литвин, считая себя русской француженкой и французской русачкой, имела право гордиться тем, что она во Франции пропагандирует русскую музыку, а в России французскую — и та и другая были одинаково ей близки.
По документам ее звали Франсуазой-Жанной, а дома Фаней. Этого имени она не любила и с радостью приняла имя Фелии, когда ее назвал так знаменитый французский баритон Виктор Морель, хорошо известный музыкантам по премьере вердиевского «Отелло».
В 1903 году Фелия Литвин получила высшее в то время в России звание для артиста — солистки его величества; в 1915 году она в последний раз выступала в России, а в 1916 году, покидая сцену, она по телеграфу обратилась к русскому царю Николаю II с просьбой разрешить ей именоваться и по документам Фелией Литвин (фамилию Литвинова она получила, по-видимому, от своего мужа). Просьба артистки была удовлетворена.
Фелия Литвин родилась в Петербурге в 1863 году в доме на Офицерской улице (ныне ул. Декабристов), против тогдашнего Большого театра, на месте которого сейчас стоит здание консерватории. С пяти лет девочку часто водили в оперу. Семья ее была очень музыкальна: отец играл на нескольких инструментах и даже сочинял музыку, одна из сестер училась играть на фортепьяно у Лешетицкого и дружила с Анной Николаевной Есиповой, которую Шютцы в свое время материально поддерживали, другая училась пению и вышла замуж за знаменитого польского баса Жана Решке, жившего в Париже.
Восьмилетняя Фелия сопровождала сестру на уроки пения, которые ей давал в Париже знаменитый педагог и теоретик вокального искусства Ламперти. Вместо того чтобы играть с детьми, будущая певица часами просиживала в классе выдающегося педагога и как губка впитывала все, что он говорил ученикам. Приходя домой, девочка немедленно пропевала все, что она слышала: и арию пажа из «Бал-маскарада», и арию с жемчугом из «Фауста», и колыбельную Селики из «Африканки».
Фелия охотно и подолгу играла на рояле, она жила
<Стр. 430>
музыкой. Четырнадцати лет она стала ходить с сестрой на уроки пения, которые давал известный французский тенор — певец и педагог — Дюпре. Начав учиться у него же, Фелия обнаружила первоклассный голос. Впоследствии она перешла в класс так же знаменитого преподавателя пения Барт-Бартолини.
Три года (три!!!) Фелия пела только упражнения. В этот период она дружила с семьей композитора Годара и училась у него музыке. Потом она поступила в класс пения Полины Виардо.
Живя в Париже, она чуть ли не ежедневно посещала театры — от монмартрских кабачков до Большой оперы, а впоследствии, приезжая в Россию, бывала и в знаменитых балаганах.
Разносторонне одаренная, Фелия Литвин писала стихи, на которые композиторы сочиняли романсы и которые даже читались с эстрады, рисовала, писала портреты. Тонкий художник, она писала эскизы для своих костюмов, учитывая свои «невероятные габариты».
Честный и взыскательный художник, Фелия Литвин с отроческих лет развивала в себе строгую аккуратность в занятиях, усидчивость, настойчивость в достижении художественной цели, каких бы трудов это ей ни стоило. Отсюда стремление к постижению музыки всего ее огромного репертуара до самых глубин.
