Первой выступила профессор Федорова, но как-то очень неярко и академично, как для студентов первокурсников: никаких прорывов в лечении БП нет, стволовые клетки все еще пробуют на мышах, лечение надо назначать конкретное, пусть этим занимаются окружные паркинсонологи, а сейчас задавать можно только общие вопросы.
И зачем она только рассказывала и показывала больных с последней степенью заболевания, а мы все – это слушали? Нам положительные эмоции нужны, а в теории мы все подкованы не хуже нее. Сейчас в интернете и в печати столько всего можно найти и, если голова работает, то систематизировать информацию и лечиться самому. Просто мы привыкли, что с каждым чихом надо бежать к врачу. А сейчас, когда мы столкнулись с полной безграмотностью в этой болезни районных неврологов, то стало ясно, что они нам не только не помощники, они еще и препятствия чинят, им просто не хочется с нами возиться.
Потом выступила еще одна специалистка в этой области. Её выступление было больше приближено к жизни и нашим насущным проблемам. Потом быстренько свернули ответы на вопросы, Тасо Карловна Кулуа сообщила о времени очередного заседания школы, которое состоится 24 декабря 2014 года в помещении кафедры, в Боткинской больнице. В этот день там будет проводиться какой-то эксперимент. Но говорила она без микрофона, а люди уже шумели, пытаясь задать еще какие-то вопросы, поэтому я так ничего толком и не поняла. Но 24 декабря уже не за горами, поэтому подождем и все узнаем!
Мы вышли в холл, дежурные пригласили всех в кафетерий, где были разложены закуски и фрукты. Мы решили, что этим все и ограничится. Но через несколько минут опять стали сновать официанты с подносами. Принесли шашлычки из красной рыбы и креветок, что-то куриное. А мы уже уходить собрались. Смотрим, – какой-то суп в больших пиалах на столы ставить стали. Мы так и не поняли: почему блюда приносили в обратном порядке – сначала кофе с выпечкой, потом бутерброды, горячие закуски, и лишь потом суп. Удивительное меню!
Но есть что-то еще уже не хотелось, поэтому мы попрощались и ушли с Анютой и нашей новой знакомой, Ириной. Очень приятная, общительная, доброжелательная женщина. Думаю, мы будем дружить.
Приехали мы домой уже в половине шестого вечера. Только разделись, тут и мама с работы пришла. Анютке не терпелось рассказать, где мы были, но она не знала, как мама отнесется к нашей поездке. Мы ведь уехали без разрешения.
Тут уж я взяла все на себя, объяснила, что мне было необходимо поехать, потому что тема была как раз моя.
Дочь вздохнула, но промолчала. А что тут скажешь? Я делаю, что могу.
Уж так получилось, что наш дедушка простудился и побоялся оставить Анюту у нас и побыть с ней, пока я схожу на свое мероприятие. Пришлось мне до окончания каникул 3 дня пожить у детей. Я и так совершаю подвиги: мне надо мужа лечить, а я внучку развлекаю, причем – на ее территории.
А еще через день я навестила злополучный тубдиспансер, чтобы забрать заключение.
Поднялась к кабинету. Народу – никого. Постучалась, заглянула: в кабинете только медсестра, снимки в пакеты раскладывает.
Она предложила мне войти и сесть. Я села.
Не прошло и минуты, – влетает врач вместе с заведующей:
Заведующая меня узнала, поздоровалась и вопросительно посмотрела на врача:
– А как с пациенткой, может отпустите?
– Ничего, подождет! – резко ответила она заведующей и, повернувшись ко мне;
– Выйдите! Подождите в коридоре!
Не извинений, ни «пожалуйста», пнула, как собаку, и занялась своими делами.
Тут в кабинет стали поштучно забегать врачи и медсестры, у них там какая-то летучка образовалась по хозяйственным вопросам. Совещались они где-то около получаса, а мы стояли под дверью и слушали про трубы, батареи, линолеум, больных госпитализированных по их направлениям и тех, которые пошли сами (интересно, куда?) и прочие больничные дела.
Какой-то мужчина безуспешно пытался понять, когда ему подпишут какую-то справку. Ему обещали в понедельник, он пришел почти на неделю позже, в пятницу, а справка до сих пор не подписана. В чем дело?
Медсестра ответила, что она не вхожа к начальству, и требовать, чтобы главврач подписал бумагу, она не может. Он что-то стал говорить про самолет, ему куда-то улетать надо, но сестра громко рыкнула:
– Все! До понедельника! – и ушла, не объяснив, будет ли готова справка к понедельнику, или просто в понедельник он узнает, когда ему приходить в следующий раз.
Наконец, летучка закончилась, персонал выпорхнул из кабинета, задержалась только заведующая. Потом вышла и она, извинилась передо мной за задержку приема, и я вошла в кабинет.
– Вам чего? Заключение? – не глядя на меня, спросила врач.
– Да! – кивнула я.
Сестра предложила мне сесть. Я присела на краешек стула: мне так хотелось поскорее убежать из кабинета.
Врач быстро написала что-то на бланке, изредка заглядывая в пачку бумажек с результатами анализов. Поставив личную печать, она протянула мне заключение:
– Ничего страшного у Вас нет! Печать поставите в регистратуре!
