Я пробыла у нее не больше двух минут. От удивления я даже забыла посмотреть свой рентгеновский снимок: хотела узнать, сколько ребер у меня было сломано, и действительно мне невролог тогда сломала ребро, или мне просто показалось?
– А что все-таки у меня хрипит? – решилась спросить я.
– Это остаточный бронхит, острая стадия! Я все написала в заключении, терапевт Вам все расскажет!
– Какая же она острая, если простуда была в январе, а сейчас уже ноябрь! Наверное – уже хроническая? – удивилась я.
– Идите к терапевту, там Вам все расскажут! – не поднимая головы, ответила врач, и дала понять, что разговор окончен.
Ждать было больше нечего, и я удалилась из кабинета. И ради этой фразы я потратила столько времени? Да, это уникальная медицинская помощь! И что мне теперь с ней делать? Меня отправили на лечение к тому же терапевту, которая все это время лечила меня, как умела, но результата не добилась. А теперь я приду к ней с той же проблемой. И что она мне скажет?
Во время этой недельной эпопеи, я надеялась получить ответ на свой вопрос и получить рекомендации по искоренению неприятных симптомов, а в результате – «а приехал я назад, а приехал в Ленинград»! Помните?
Очень хорошо работать врачом, вот только, если бы больные не докучали!
А судя по тому, что мы слышим и видим в Москве, что делается нашим мэром по закрытию чуть не половины больниц, объединению поликлиник и сокращению количества узких специалистов, то скоро мы точно перестанем обременять их своим присутствием.
Потому что при таком внимании и лечении мы все просто тихонечко начнем движение к кладбищу, быстренько вымрем, тихо и незаметно, не занимая мест в больницах и хосписах, не отнимая денег у государства на, гарантированное им же, бесплатное обеспечение лекарствами и профессиональной медицинской помощью.
Спасибо, родное государство!
Я помню, когда моя мама лежала в больнице, я с трудом уговорила выписать ее домой под расписку. Врач долго мне объяснял, что больного можно выписывать только тогда, когда он окончательно здоров. Ему закрывают больничный, и завтра он уже может выходить на работу.
А сейчас нам предлагают быть в больнице 1–2 дня даже после операций, а потом долечиваться в районной поликлинике. Класс! Да?
Для посещения на дому специалиста не дозовешься, можно 1–2 месяца ждать. Анализы на дому взять – проблема! Вернее – проблем нет никаких, если деньги есть. Позвони – и тебя обследуют и оближут с ног до головы. Но стоить это будет столько, сколько ты за всю жизнь не заработал!
А нет денег, то и разговаривать с тобой не о чем!
Вот такое светлое будущее нас ожидает.
С чем Вас и поздравляю, дорогие сограждане!
Сегодня я созвонилась и договорилась о встрече со Светланой Юрьевной, доктором, которая первая заметила у меня признаки паркинсонизма и посоветовала проконсультироваться на кафедре в Боткинской больнице.
Я подъехала к ней на работу с определенной целью: привезла ей на ознакомление свою повесть «Записки паркинсоника», которую по совету нескольких профессионалов решила издать отдельной книгой.
Я уже вычитала материал, добавила туда же обе части «Дневника паркинсоника» и рецензии, полученные на них на ПРОЗЕ, и отправила все это в чешское издательство, где несколько дней назад вышла из печати моя первая книга – «Невская маскарадная».
Редактор ознакомился с материалом и «благословил» на издание книги. Но мне захотелось узнать еще и мнение Светланы Юрьевны, человека, который стал одним из «виновников» того, что я написала эту повесть, что я вообще стала что-то писать. Да и того, что я сейчас жива и здорова, а не сижу угрюмым инвалидом!
Она, по-моему, была удивлена поставленной перед ней задачей, но взяла текст и обещала сообщить свое мнение. Интересно, что она скажет?
Из медиков эти тексты я давала прочитать моему любимому неврологу – Поповой Т. В. из Боткинского консультативного центра и заведующей дневным стационаром нашей головной районной поликлиники. Они прочитали взахлеб, начав при мне, а потом дочитывали дома. Я не могу сказать, что эти записки – какой-то литературный шедевр, Это просто мои впечатления (и чаще всего – не очень лестные) о нашей медицине вообще, и отдельных ее представителях – в частности.
Поэтому от медиков можно ожидать и разноса, и обиды, и непонимания. Ну, что ж! Они имеют право быть недовольными и защищаться. Я к этому готова! Но мы с ними стоим по разные стороны баррикады, и ощущения от происходящего у нас полностью противоположные. Вот я и хочу знать, может, это я все как-то не так воспринимаю, а они все делают правильно?
