— Очень странно. — Девушка склонилась над подушечкой, практически засунув голову между её краем и валиком. — Ясно. — Она вытащила голову из щели и повернулась к нам. — Он нас не видит.
— Чего? — Хором спросила Ариша и Александер.
— Ну, пассажира не видит.
— И что теперь? Пешком переться? — Спросил её я.
В ответ она только отмахнулась:
— Дай подумать. Так… Оптики у него нет. А что есть? Вес? Ну так мы как раз примерно на взрослого и тянем.
— На взрослого кого? — Осторожно поинтересовалась Ариша.
— На пчелу взрослую. Не мешай. — Отмахнулась в ответ Бродяжка, вновь прикидывая варианты, а я представил себе здоровенную пчелу, устроившуюся в развилке ножек буквы V. От раздумий меня отвлёк окрик Бродяжки.
— Выбирайтесь, мне тут разобраться надо.
Мы послушно выбрались из машины и расположились полукругом, занявшись излюбленным делом — смотрели, как человек работает. Я ещё раз попробовал представить, как бы выглядела здоровенная пчела, если бы она улеглась бы вдоль этого дивана.
Внезапно мне показалось, что я улавливаю смысл расположения всех этих подушечек. Они как бы повторяли, очень грубо, но всё же — повторяли очертания тушки пчелы. Небольшая группа подушечек в начале корпуса, потом резкая горка, после неё плавное снижение и снова плавный подъём. Если я был бы пчелой или пчёлом — как там мужиков у них называют? Трутни? Так вот — истинному бы трутню было бы очень комфортно лежать на таком сиденье.
— Бродяжка, — окликнул я её. — Подойди-ка.
Она не глядя отмахнулась — типа не мешай.
— Да иди ты сюда! — и когда она с очень недовольным выражением лица человека, оторванного от важного дела, подошла, я показал ей на изгибы корпуса. — Посмотри. Тело пчелы не напоминает?
— Хм… Похоже. Может там — в подушках, датчики давления или веса?
— Или просто контакты. Замкнул — едем. Нет — стоим. И безопасность заодно. Вывалился — машина встала.
— Надо проверить. — Она решительно полезла на сиденья, но внезапно остановилась на пол пути.
— Мы вот как сделаем. Александер, садись вот сюда. — Бродяжка рукой указала на первую, относительно ровную группу подушечек. — Вы с Аришей залезайте на этот вырост — ты ближе к Александеру, в начале, а ты подруга — с другой стороны.
— А ты? — спросил её уже удобно устроившийся Александер.
— Я поперёк вас лягу. И дорогу видно и управление рядом, да и придержите меня, если что.
Мы расположились согласно её указаниям и она снова принялась копаться в иглах.
— Эй, — вдруг она повернулась в мою сторону. — Если я в твоём экипаже и ты мой командир, это ещё не значит, что ты можешь хватать меня за задницу. Руки убрал, быстро! А то пешком пойдёшь!
— Ты же сама сказала — придержать. — Начал отнекиваться я. — Я что, виноват, что ты мне её сама подставила.
— Милый, — нежным тоном, но с явными недобрыми нотками, повернула ко мне свой шлем Ариша, — ты её за поясной ремень держи. Тогда ни кто не пострадает…Тебе понятно, любимый?
Тон, каким она выделила слово «пострадает» не оставил мне никаких шансов к сопротивлению.
— Внимание! Начинаем движение. — Бродяжка снова что-то там сделала и в этот раз машина приподнялась и начала неспешно перебирать лапами, неся нас по коридору.
— Уважаемые пассажиры! Передаём за проезд! Не забываем оплачивать, передаём водителю! — Не удержался от избитой шутки Александер.
— Скажи, — продолжая аккуратно придерживать её за ремень, обратился я к нашему водителю, — а быстрее она может? Да и куда мы едем? Тут что — автопилот есть?
— Угу. — Невпопад ответила Бродяжка не переставая копаться среди всех этих игл.
— Что угу? — Начал было я, но тут в стенках нашего дивана открылись какие-то окошечки и из них повалил густой голубоватый пар. Немного потупив я догадался подставить свой газоанализатор под ближайшую струю и спустя несколько секунд на моём забрале высветился состав этой смеси. Так… Кислород. Метан, азот, какие-то соединения углерода и целый ворох сложных и ничего мне не говорящих названий.
— Эй… — неуверенно обратился я к водительнице, — ты там что врубила?! Тут газ какой то идёт? Не надо нас обкуривать.
— Упс… Значит это не скорость, а что-то вроде климат контроля. Ща вырублю.
И действительно — окошки быстро закрылись, отсекая потоки газа. На скорость, впрочем, это ни как не повлияло — машина двигалась всё так же неспешно, немного быстрее пешехода.
— У них же трахеи были, — внезапно начала пояснять Бродяжка: — вот в их понимании комфорт и состоял в том, чтобы газовая смесь нужной температуры, влажности, со вкусовыми добавками, короче — приятная им, принудительно вентилировала трахеи. А я прочитала — плавный путь или быстрый — но быстрый в смысле приятный, ну что всё приятное быстро проходит — и решила, что это скорость. Я сейчас ещё поищу, должен тут быть газ.
Я только покачал головой — да, ей не позавидуешь. Разбираться в чужом языке, ещё и вымершем фиг его знает сколько тысячелетий назад. Тут и с помощью Древнего не легко.
