Продолжая глазеть по сторонам я приметил, что впереди потолок начал разгораться тусклым малиновым цветом. По мере нашего приближения свечение становилось всё ярче, и кое-где из пола начали извергаться потоки уже знакомого голубоватого газа.
— Эмм… Бродяжка, — окликнул я её. — Ты это… ну — вперёд глянь.
— Ну что не там опя… Ой!
Наша машина плавно остановилась и мы все уставились вперёд по коридору.
Потолок впереди налился сочным малиновым цветом, давая хорошее, хоть и непривычное человеческому глазу освещение. Газовых гейзеров поубавилось, но с нашего места было видно что и свет и восстанавливаемая атмосфера отделены от нас некой прозрачной преградой — прямо как у нас при входе в Станцию.
— Это что? — Вытянул руку в сторону всего этого безобразия Александер. — Дорогая, что ты сделала?
— Я ничего, честно! Я отключила комфорт пакет только.
Она снова засунула голову в ту же щель.
— Ой! Я честно, это не я сделала!
— Что?! Что ты сделала?!
— Кажется я активировала расконсервацию этого комплекса. Но я не понимаю как?!
Мы переглянулись.
— Ага… а это ещё что?! — И прежде чем мы успели что то сказать, наша машина плавно опустилась на пол, палочки V приняли сначала горизонтальное положение, потом они опустились ещё ниже — и мы закономерно скатились с подушек на пол.
Пока мы чертыхаясь поднимались на ноги, наш диванчик резко сложился — как складывается чемодан и с очень большой скоростью устремился назад. Раза так в три-четыре быстрее, чем сюда.
— Сдаётся мне, — ни к кому не обращаясь и провожая удаляющуюся машину взглядом, произнёс Александер. — Что сюда мы шли задним ходом. Какой, однако глюпый мух. Вперёд — одну скорость сделал, а назад аж четыре. Да, водила?
— Да ну тебя, — отмахнулась Бродяжка и, пересмеиваясь, мы пошли к границе силового поля, разделявшей коридор впереди.
Подойдя практически вплотную к неярко мерцавшей пелене поля, она вытянула руку и ткнула пальцем в преграду.
Ничего не произошло. Поначалу. Только активизировался ещё один гейзер — прямо за силовым полем.
— Идите сюда, быстро. — Поманила нас к себе Бродяжка. — Встаём тут. — Она начала расставлять нас прямо напротив продолжавшего бить с той стороны гейзера.
— Ты, — она показала на меня, — встань вот тут и ноги расставь шире. Нет, теперь по ближе. Ага. Вот так. Ариша. Ты встань за ним. Чуть дальше, а ноги поставь как и он. Отлично! Александер — тебе самое сложное. Вот тут, — она показала рукой за Аришей, — вот тут сядь на корточки и упрись руками вот сюда.
— Да я упаду сейчас, — начал протестовать согнувшийся практически в позе низкого старта молодой человек. — Да и зачем это всё?
— Садись как я сказала! — она досадливо покосилась на начинающий ослабевать гейзер. — Потерпи, прошу. Так надо.
— Хорошо, — проворчал он в ответ и замер в неудобной позе.
— Теперь — держите меня.
С этими словами она подалась вперёд и мне пришлось обнять её чуть ниже груди, удерживая в горизонтальном положении.
— Ногами не дёргай, — проворчал получивший по шлему сапогом Александер.
— Голову наклони — не буду попадать, — парировала она. — Всё. Стоим неподвижно и молчим.
Стояли мы не долго — гейзер практически перестал извергаться и из пола, так и не утратившего визуально своей монолитности, теперь вверх поднималась тонкая струйка. Я засмотрелся на её изгибы и не сразу понял что освещение, до этого заливавшее помещение сочным малиновым светом, потускнело. Я задрал голову, желая осмотреть потолок и замер — с той стороны на меня смотрела гигантская пчела. Примерно с корову — машинально отметил я.
Пчела опустилась на пол, прижалась к нему и её усики-антенны, каждая примерно толщиной с моё запястье, затрепетали едва не касаясь пелены поля. Пчела выполнила серию взмахов, дрожаний, покачиваний усиками и замерла, явно ожидая ответа.
— Замерли. Не шевелимся, — прошептал голос Бродяжки в шлеме.
Не дождавшись ответа пчела или пчёл сменила позу, задрав голову с передней половиной корпуса вверх. Раздался какой-то скрип, шелест, чириканье.
— Чжишь-скрууужжжжжж. — Вдруг раздался голос Бродяжки, включившей внешние динамики. — Клессссь- жууууурххх, — продолжила она.
Пчёл тут же пропал, а стена силового поля начала медленно угасать, открывая нам проход внутрь.
— Уффф… кхе… — выдохнула и тут же закашлялась девушка. — Не для наших связок их язык. Ох. — Она помассировала горло, точнее ворот скафандра. Не думаю, что это облегчило её состояние — горло хорошо защищено, ножом не пробить, но ей тем не менее полегчало.
— Всё. Спускайте меня. — Я придержал её пока она нашаривала пол ногами, в очередной раз заехав сапогом по шлему своего парня.
— Ой, аккуратнее никак? — Он потряс головой. — И что это было?
— Привратник. — Коротко пояснила она. — Сначала он обратился к нам простым способом — через махи усиков. Этот язык очень примерно и отдалённо соответствует нашему языку жестов.
— Понятно, — перебил её Александер, делая очень известный и не очень вежливый жест куда то вглубь коридора.
— Ну наши жесты гораздо беднее, а они могли поэмы сочинять. Романтично, да? Поэма взмахами ресниц.
