— Что же вы позорите мои седины?! Я вас, свиней разжиревших спрашиваю? В бордель, с талонами в ваших кривых зубках, наверное неслись, не путаясь и не цепляясь ремнями, а? Ползуны желтопузые! Я вас, ошибки вы медицинские, спрашиваю? Какого…
Договорить он не успел — некий властный голос его перебил.
— Господин лейтенант!
Всю его тираду мы стояли опустив глаза в пол и старательно пересчитывая заклёпки, на ближайшем к носкам ботинок, листе напольного покрытия и не видели кто подошёл. Скосив глаза я обнаружил целого подполковника — первого заместителя Примарха. Он стоял перед нашим, вытянувшимся в струнку, лейтенантом, заложив руки за спину.
— Я ни разу не смею сомневаться в ваших методах воспитания личного состава, мой дорогой лейтенант, Но! — подпол сделал паузу и многозначительно покачал пальцем перед лейтенантским носом.
— Но! Мы всё же — Легион! И чёрт меня побери — не самый худший среди прочих наёмных отрядов. Мы второй год находимся в Топ-Три рейтинга наёмных отрядов, дорогой мой лейтенант. Мы — элита! Вы понимаете значение слова Элита?
Лейтенант часто закивал, давая понять, что ему знакомо значение этого слова.
— Я рад. — соизволил заметить подпол.
— Так вот, мы — элита! Элитарная наёмная часть. И, душевно прошу вас, мой друг, — он доверительно положил руку на плечо нашего ротного:
— Не забывайте про это сами и пусть ваши бойцы это осознают и прочувствуют. Мы — лучшие!
С этими словами он окинул нас взглядом — мы тут же выпятили грудь как только смогли, и величественно удалился. Некоторое время наш лейтенант смотрел ему вслед, а затем, сняв кепи вытер вспотевший лоб и повернулся к нам.
— Ну, что? Элита… Наш доблестный подполковник безусловно прав. Мы — элита, а вы, — он обвёл нас недобрым взглядом и выпалил:
— Свиньи вы элитарные! Элитные креветки с кривыми элитными клешнями! И сейчас мы будем из вас, элитных коньком, млять, морских, делать лучших на этом корабле! Отделение! Слушай команду!
Мы привычно застыли в стойке смирно.
— В расположение! За бронёй! Бегом! Надеть броню на свои элитные задницы и на полосу! Время пошло! Марш!
Спустя десять минут мы, полностью облачённые в броню были в трюме. Там находился отсек, переоборудованный из топливного бака в полосу препятствий, благо длина бывшего топливного бака позволяла.
Сама полоса была смесью различных полос — сначала бойцу предстояло вскарабкаться по скоб трапу на трёхметровую полосу и пробежать пять метров по узкой, не шире ступни, балке.
С неё — спуститься вниз по канату и поднять, за перекинутый через блок трос, груз — старую покрышку.
Закрепить верёвку и проскочить в узкую горловину люка. Люк был настоящий — техники приварили к полу кусок старой корабельной переборки с люком.
Задраить люк и пробежать по пятиметровой доске, подвешенной на четырёх тросах — прямо как качели.
Спрыгнув с качелей подхватить ящик, имитирующий цинк с патронами и пробежать с ним между расставленных на расстоянии в пару метров друг от друга столбиков — натуральный слалом. Сбросить ящик и просто пробежать двадцать метров до толстой колонны, выкрашенной я ярко жёлтый цвет и обозначавшей половину маршрута.
Обогнуть её и пробежать назад — к тому самому ящику.
Подхватить его и протащить сквозь коробчатый коридор с постоянно меняющейся высотой потолка — забегали в него почти в полный рост, а для выхода приходилось сгибаться чуть ли не вдвое.
Сбросить ящик.
Пробежать ещё около двадцати метров, перепрыгивая невысокие заборчики и добежав до проклятой покрышки — отвязать её и опустить на землю.
После этого вам оставалось всего-то перевалиться через очередной, полутораметровый заборчик, осилить ещё десяток метров — и полоса считалось пройденной.
Вроде как не сложно, да?
Выглядело всё действительно просто — балка была оборудована поручнем, а качели имели магнитный тормоз, останавливающий раскачивание, едва боец покидал её поверхность.
Но в броне, на скорость — задача сразу становилась сложной.
— Итак, крыски вы мои, заморские и элитные. — начал лейтенант, когда мы выстроились вдоль линии, отмечающей начало и конец полосы.
— Сейчас мы будем проводить с вами, уважаемые нубы, работу. — он заложил руки за спину и прошёлся вдоль строя, изображая подполковника.
— И цель нашей работы — сделать вас, эххх… — он окинул строй взглядом:
— Лучшими. Вот полоса. Вот вы, сборище дикобразов. Пардон, — он поднял палец и покачал им, точь-в-точь как большой босс.
— Сборище Элитных дикобразов. Вы пройдёте эту полосу. С утяжелением. Ну скажем… — он посмотрел на потолок и задумчиво пожевал губами.
— Скажем с утяжелением в два же.
Строй печально, протестующее, выдохнул.
— Не нравится? А если завтра на такую планету высадка? Хорошо. Не два. Один точка пять. И только — из уважения к вашей, хм, причастности к элитному подразделению. Проваливает норматив один — повторяем. И так — до полного удовлетворения. Моего. От вашего вида.
Он взял в руки пульт от полосы и немного над ним поколдовал.
— Ну, что встали — вперёд, в порядке живой очереди!
Первый проход оказался почти успешным. Подвёл боец 3-4-2. Упал с качелей.
— Повторяем!
