По базару я толкался долго — найти нужный мне магазин в этой толчее было нереально сложно. И хотя я намечал себе ориентир, выполнить движение в намеченном направление мне не удавалось. Постоянно приходилось обходить какие-то лотки, столики, навесики и вполне капитального вида ларьки. Это не говоря уже о снующих повсюду разносчиков, предлагающих отведать невиданные напитки, горячие блюда сомнительного происхождения или сующих тебе в лицо горстей бижутерии, сувенирки, амулетов или религиозных символов. Их воплям, расхваливающим свой непревзойдённый товар вторили зазывалы неподвижных торговых точек. Чего только мне не пытались всучить — и сушёные лапки зверя Ю, которые, если заварить их в кофе гарантированно повысят потенцию до заоблачных вершин. И редкие артефакты с второго спутника газового гиганта системы Росс 43 — продавец утверждал, что его товар — последние образцы сгинувшей цивилизации разумных амфибий. На мой взгляд продавал он просто ржавые железки, собранные на ближайшей свалке. Предлагали фалангу пальца ноги святого Ома, прославившегося своими добродетелями и обладание которым позволит завоевать благосклонность любой красавицы. А уж украшений, оружия, шлюх и еды было просто немерянно.
Не было только вывески «Армейского Магазина».
Устав толкаться я отполз, точнее продрался сквозь толпу к стенке, к моему удивлению оказавшейся незанятой очередной торговой палаткой и в изнеможении прислонился к стене.
— Умаялся? — услышал я знакомый голос.
Повернув голову я обнаружил Сергея. Он подошёл ко мне и пристроился рядом.
— Да уж…дурдом тут у вас редкостный.
— Есть такое. А чего ищёшь то?
— Да Армейский Магазин. Должен быть где-то тут.
— Есть такой, — подтвердил инженер.
— Только ты отклонился сильно. Тебе от входа надо было идти прямо, до ларька Йола Блаженного, он хлам за святыни выдаёт.
— Псих?
— Не дурнее нас., — усмехнулся Сергей.
— Блаженный он.
— Есть разница?
— Есть. Псих он псих. А блаженный — почти святой. Знаешь сколько он за свои сувениры ломит?
Я отрицательно покачал головой.
— Лучше тебе не знать. Хотя, если быть честным — может и за так отдать. Вот народ к нему и ломится.
Я пожал плечами.
— Мне пофиг. Я в Армейский магазин шёл.
— А…Ну да. Так вот, от его ларька тебе надо было пов…
— Извини, — перебил его я.
— Ты мне лучше скажи — отсюда туда как добраться?
— Вон, видишь палатку с высоким шпилем, — он вытянул руку и проследив её направления я увидел что-то возвышающееся над общей массой палаток.
— Вот к ней иди, а от неё — по кратчайшей к стене. Там увидишь… Ой…мляяя… — внезапно Сергей схватился за голову.
— Да они сдурели! — он подхватил свой чемоданчик и рванул влево от меня. Там, куда он направлялся, средь палаток к подволоку отсека, поднималась струйка чёрного дыма. Странно, но пожарная сигнализация не трезвонила, как должно быть при малейшем задымлении.
Я в очередной раз пожал плечами и направился к указанному ориентиру.
Продравшись сквозь плотные ряды торгашей и посетителей я вышел к противоположной переборке отсека. Тут, в отличии от противоположной стены, ларьки стояли плотно и отыскать местечко для перекура возможным не представлялось, что меня опечалило. Проход, точнее прорыв сквозь вопящую, цепляющую тебя руками в надежде подтащить к своему ларьку, толпу далось мне с трудом и с потерями. Беглая инвентаризация, проведённая на относительно свободном пятачке выявила потерю шеврона вольного пилота на рукаве и, как это не печально — пистолета. Он располагался в набёдренной кобуре, удерживаемый магнитной защёлкой с биозамком и, по словам продавца, вытащить его из кобуры не мог ни кто. Но — вытащили. Точнее срезали кобуру и теперь остатки ремней сиротливыми куцыми хвостиками свисали из крепёжных петель но штанине. Чертыхнувшись — пистолета особо жалко не было, стандарт, таких навалом в любой оружейной лавке, неприятен был сам факт, я осмотрелся.
В паре метров слева распахивал тяжёлые, бархатные с виду полотнища, какой-то шатёр. Слева громоздилась сколоченная из досок кривая будка. Покачав головой от такого контраста я шагнул к шатру.
— Вах! Дорогой ара-джан! Проходи, сладкий мой. Садыс. Чай, халва кюшай, меня слюшай! — из темноты выкатился небольшого роста, но весьма полный мужчина. Он был замотан в какие-то яркие тряпки и был какой-то неопрятно заросший. Волосатые руки, борода щёткой, густые чёрные пряди из под обматывающей голову ткани — всё это торчало в разные стороны.
— Садыс, садыс. — он вытянул откуда-то сзади раскладной стульчик.
— Щербэт халодный ща будет. Всё для тебя, друг. Вах, как я тэбя ждаль.
— Уважаемый, — я отстранился на шаг.
— Вы меня с кем-то путаете.
— Ч» то ты, дарагой, Ч» то! Тебя ждал, ночи не спал, всё думаль — когда же ты ко мине заыдёшь. Что хочешь? Всэ сдэлаю! Дэвочку хочэшь? — он откинул занавесь, демонстрируя лежащую на подушках девушку, из одежды на которой были только бусы.
— Нэт? Травка, таблеточку, вах какую сладкую? Наыс? Крэк? Классику?
Я отрицательно замотал головой.
