1 апреля снялся с якоря и вышел из бухты Золотой Рог корабль с американскими солдатами и полицией. С ними покинул Владивосток и командующий экспедиционными войсками США генерал Грэвс. Американцы хотя и покинули Владивосток, но не хотели от него оторваться совсем. Кроме генерального консульства они оставили на Русском острове для постоянной связи военных радистов и вооруженный отряд.
За американцами, а именно после полудня 4 апреля, ушли из Владивостока два французских корабля с чехословацкими войсками. Уехали и чехословацкие генералы Сыровой и Чечек.
Немногочисленные воинские части остальных интервентов: англичан, канадцев, итальянцев, китайцев, поляков и других эвакуировались несколько раньше. На Советской земле, таким образом, осталась сильная армия одних японских интервентов.
И вот, 4 апреля, как только разошлись члены русско-японской согласительной комиссии, условившись собраться для подписания согласованного договора утром 5 апреля, когда за горизонтом еще не успели скрыться иностранные корабли, командующий японскими экспедиционными войсками, генерал Оой, предъявил правительству земской управы ультиматум, принятие которого поставило бы последнее в полную зависимость от Японии.
Одновременно японцы усилили патрули по всему городу и на окраинах. Они установили военный контроль на вокзалах и пароходных пристанях, задерживали отправку поездов. Таким образом ими были задержаны несколько вагонов с военными грузами и восемнадцать вагонов серебра, приготовленных Владивостокским отделением Госбанка к отправке в Благовещенск. Перевозка серебра из подвалов банка и погрузка в вагоны производилась в глубокой тайне.
Японцы выступили в десять часов вечера одновременно по всему городу. Первые удары были направлены на воинские части, на казармы и учреждения, где находились отдельные воинские подразделения. Нападение японцев было строго по плану, разработанному заранее. Между часом и тремя часами ночи они заняли вокзал, телеграф, радиостанцию, казармы, здание земской управы, штаба войск, крепостное и артиллерийское управления, тюрьму и другие учреждения и всюду вывесили японские флаги.
Японские солдаты нападали на часовых с необъяснимой звериной злобой: убивали на месте или избивали и уводили неизвестно куда, после чего многие из них бесследно исчезали.
Между партизанами и японцами в разных местах и в разных концах города бой шел всю ночь. Отдельные воинские части, захваченные врасплох, не имея возможности сопротивляться, вынуждены были сдаваться японцам. Японцы обезоруживали их, при этом обращались зверски: жестоко избивали прикладами, некоторых расстреливали. Хотя японцы всюду выступили внезапно, многие наши воинские части оказали им упорное сопротивление: геройски сражались, наносили чувствительные удары, но под давлением превосходящих сил противника с большими потерями отступали за город и уходили в сопки.
Японцы чудовищно зверствовали. Без всякого повода они арестовывали и избивали мирных жителей, вторгались в частные дома, производили обыски, грабили.
В Хабаровске японцы выступили 5 апреля утром, открыв по городу артиллерийскую, пулеметную и ружейную стрельбу. Стреляли не разбирая — по школам, по лачугам, по больницам. Стреляли по всем, кто носил военную одежду, или даже если человек был в шинели. Оказывая возможное сопротивление, под давлением превосходящих сил противника наши воинские части и партизаны уходили из городов, оставляли станции железных дорог.
Во всех городах, в том числе и во Владивостоке, японцы заняли участки милиции, обезоружив милиционеров, охрану городов взяли на себя. На главных улицах стояли их вооруженные пулеметами заставы, а по улицам патрулировали солдаты.
В момент японского выступления члены Военного совета С. Лазо, А. Луцкий и В. Сибирцев находились в гостинице «Золотой Рог». Поздней ночью они узнали, что японские войска занимают правительственные здания, вокзал и телеграф. С. Лазо, В. Сибирцев, А. Луцкий и те, кто был с ними, направились в следственную комиссию, которая находилась в доме № 3 по Полтавской улице. Отсюда С. Лазо успел дать по телефону некоторым частям войск указания, как поступать, если японцы начнут наступление.
Около двух часов ночи дом следственной комиссии окружила цепь японских солдат. С. Лазо дал указание караулу не оказывать сопротивления японцам и вывесить белый флаг. Тогда в здание вошли два японских офицера с солдатами и потребовали сдать оружие. Члены Военного совета и караул выполнили это требование.
На другой день на допросе С. Лазо назвал себя прапорщиком Козленко. А. Луцкий и В. Сибирцев сказали свои настоящие фамилии. После допроса всех штатских японцы выпустили, а военных задержали.
7 апреля С. Лазо удалось отправить в Ревштаб записку, в которой он сообщил, что назвался прапорщиком 35 полка Козленко и надеялся, что его освободят.
Но это были напрасные надежды. Рано утром 9 апреля, когда все остальные арестованные спали, трех членов Военного совета С. Лазо, А. Луцкого и В. Сибирцева увели. С тех пор они бесследно исчезли.
