Их никак не устраивал созыв Народного собрания — авторитетного органа, выбранного всем народом, всеми партиями. Японцы решили предупредить созыв Народного собрания, спровоцировав переворот в самом Владивостоке. Для этой цели они на этот раз решили использовать скрывавшихся в их казармах еще с 30—31 января белогвардейских офицеров. Но японцы здесь явно просчитались. Военно-технический отдел Далькрайкома партии, руководимый К. Пшеницыным, своевременно узнал о предполагавшемся выступлении белых и принял соответствующие меры. В частности, был разоружен и заперт в казарму конвой главнокомандующего. Выяснилось, что в него проникли враждебные элементы. Народная милиция была усилена переодетыми рабочими из боевых дружин, да и рабочая дружина была мобилизована.
Так затея японцев с организацией переворота закончилась крахом. Им не удалось склонить на провокационное восстание ни одну политическую партию, имеющую какое-то, хотя бы небольшое влияние в массах.
Совет управляющих ведомствами, возглавляемый П.М. Никифоровым, куда входили представители всех партий (и бывший генерал Болдырев в качестве управляющего военно-морским ведомством) начал свою деятельность в условиях так называемого временного мирного договора с Японией, заключенного после 4—5 апреля. Надо прямо сказать, что население городов и сел Приморья приняло тяжелые условия договора с японскими интервентами с чувством оскорбления. Не будет, очевидно, преувеличением сказать, что население, в том числе и буржуазное, расценило японские требования, выраженные в договоре, как неслыханную наглость. Японцы по договору получили почти все, что требовали, но вызвали к себе ненависть всего населения, за исключением, может быть, самых отпетых прояпонцев-белогвардейцев.
Нельзя было забыть о том, какого врага мы имеем в лице японских интервентов. И коммунистическая партийная организация продолжала действовать в полулегальных условиях.
Помню, на первых порах в работе коалиционного правительства возник ряд важнейших вопросов, требовавших быстрейшего разрешения. Одним из них был вопрос о девальвации бумажных денег.
В Приморской области в то время имели хождение всевозможные бумажные деньги, казначейские знаки и обязательства, выигрышные билеты и их купоны. Все эти заменители платежных средств были обесценены и после 4—5 апреля продолжали стремительно падать. А эта неустойчивость денег особо сильно отражалась на материальном положении рабочих.
В Дальбюро неоднократно обсуждался этот вопрос и, наконец, было решено провести девальвацию. По представлению совета управляющих ведомствами Временное правительство земской управы 5 июня издало закон о выпуске новых кредитных билетов (кстати сказать, изготовленных в США еще по заказу Керенского).
Денежная реформа населением была встречена благожелательно и весьма враждебно консульским корпусом и иностранными резидентами. В этих условиях курс нового рубля не мог долго продержаться — уж очень неравны были силы: с одной стороны, новый рубль, поддерживаемый слабой экономикой одной области, с другой, японская йена Чосен-Банка, поддерживаемая всей экономикой Японии, сильно ожиревшей на войне.
Первоочередным в деятельности Дальбюро было важнейшее политическое мероприятие — выборы в Народное собрание. Само собрание открылось 21 июня 1920 года. Хотя делегатов в него послали только из южной части Приморья, с Сахалина, Камчатки и полосы отчуждения Китайско-Восточной железной дороги, оно было названо Народным собранием Дальнего Востока.
Амурская область не прислала представителей: там существовала Советская власть. Но все же Народное собрание представляло собой авторитетный орган, объединивший вокруг себя все основные слои населения — крестьянство и казачество, рабочих и буржуазию. Народное собрание стало центром, где выявился мощный союз рабочих и крестьян, определявший в дальнейшем под руководством коммунистов политическую деятельность Народного собрания8
Народное собрание неспособно было да и не могло в полной мере выполнять в условиях интервенции волю народа. Оно фактически и призвано было служить своеобразной вывеской, своеобразным показателем того, что в крае парламентский строй и буржуазно-демократический порядок.
