Вторжение белогвардейцев в Приморье изменило всю обстановку. До прихода каппелевцев мы говорили о консолидации общественных сил, об укреплении общественного фронта, основанного на отрицательном отношении к японской интервенции всех партий и группировок, включая и местную буржуазию. Теперь положение изменилось. Вокруг реакционного командования белой армии стали собираться группы несоциалистических партий и махровых контрреволюционеров. К ним стали примыкать и отдельные представители буржуазии. В этой обстановке по Приморской области прошли выборы в Учредительное собрание Дальневосточной республики.
В них приняли участие все партии, даже офицеры и солдаты белой армии. Но результаты для правых партий были неожиданными: они оказались в значительном меньшинстве. И хотя генералы Болдырев, Вержбицкий, Молчанов, Смолин и лидеры буржуазии Кроль, Меркулов были избраны, правые объявили выборы «подтасованными» и своих депутатов в Учредительное собрание не послали. В газетах и в Народном собрании они открыли бешеную кампанию против коммунистов и областного управления.
Общежитие депутатов-крестьян превратилось в своеобразный политический клуб: здесь постоянно вертелись эсеры, меньшевики и кадеты. Они спорили, кричали, агитировали крестьян. А депутаты молча сидели, теребили свои бороды и слушали. Им нелегко было разобраться, а «агитаторы» успевали сеять семена сомнений. Лидеру крестьянской фракции товарищу Румянцеву, который жил здесь, пришлось положить немало труда, чтобы раскрыть депутатам смысл выступлений соглашателей и их политические цели. Помогали ему в этом и депутаты-коммунисты Алютин, Борисевич и Коврашицкий. Да и мы с Парфеновым часто посещали это общежитие, помогая нашим товарищам.
Активность правых партий в Народном собрании усиливалась. Их выступления становились все более наглыми. Но как ни изощрялись депутаты правых партий, однако успеха их выступления не имели.
Поощряемые японским командованием и дипломатами США и Англии, лидеры буржуазных партий приступили к организации своего, так называемого «несоциалистического» парламента. Обстановка становилась еще напряженней.
Ввиду отъезда в конце января в Читу члена обкома партии товарища В.И. Хотимского, председателем обкома избирается товарищ В.А. Масленников.
Одним из неотложных в эти дни вопросов был вопрос о «17 эшелонах». На КВЖД под охраной китайских войск оставались 17 эшелонов материальных ценностей, награбленных и вывезенных из Сибири белой армией. Кроме того, белые угнали сюда значительную часть подвижного состава сибирских дорог. Надо было добиться у китайских властей возвращения имущества законному владельцу — ДВР и Советской России. Для переговоров по этому вопросу 22 января в Харбин выехала комиссия Приморского Народного собрания в составе П.С. Парфенова (председатель), полковника Луцкого, инженера путей сообщения Соколова и меня.
Надо сказать, что моя поездка в Харбин была вызвана не одними делами комиссии. Приморская партийная организация в эту пору нуждалась в средствах. Поэтому на заседании обкома РКП (б) от 19 января 1921 года было постановлено «командировать Элеша в г. Харбин и поручить ему следующее: выяснить состояние счетов в Харбинском партбюро РКП (б); изыскать совместно с товарищами Минскером и Парфеновым средства для обкома РКП (б), выяснив финансовые возможности в полосе отчуждения Китайско-Восточной железной дороги».
Наша комиссия с первых же дней встретилась с препятствиями, специально подстроенными. На станции Пограничная наш вагон задержали на несколько дней.
По прибытии в Харбин я посетил Якова Григорьевича Минскера. Ранее я с ним не встречался. Передо мной оказался маленького роста человек, с мягкими чертами лица и живыми глазами. Встретил он меня как старого знакомого. Быстро мы с ним нашли общий язык и перевели во Владивосток шесть тысяч йен. Надо добавить, что Минскер одновременно являлся уполномоченным Народно-революционной армии. Он имел большую переписку с Владивостоком, Благовещенском, Читой, Верхнеудинском и со всеми представителями РСФСР, находившимися в то время в Пекине, Шанхае и Дайрене.
Вскоре ко мне в Харбин прибыл Степан Веселовский и привез два мешка старых бумажных денег царского времени, изъятых во время последней девальвации в июле 1920 года. Эти кредитки, прекратившие хождение в Приморской области, перестали котироваться и на официальных биржах и в банках капиталистических стран. Но на черных биржах Харбина имели хождение царские деньги. Очевидно, там надеялись еще на восстановление монархии. Вот этим оружием, которое буржуазия готовила против нас, мы и воспользовались, обратив его против буржуазии. Мы с товарищем Веселовским продавали эти деньги разным меняльным лавчонкам. И нудная же была работенка! Но игра стоила свеч: мы выручили за них ходовые деньги и перевели во Владивосток.
