Это был очередной маневр японцев, который нетрудно было разгадать. Он означал, во-первых, угрозу, которой Оой хотел напугать местную общественность и, во-вторых, поощрение, которым генерал Оой вдохновлял свою агентуру, вроде братьев Меркуловых, на более смелые действия против решения правительства ДВР.
Но в то же время это был намек на то, что Япония не намерена признавать «третье лицо», то есть правительство ДВР.
Конечно, было из-за чего беспокоиться генералу Оой. Ведь правительство ДВР это уже не правительство земской управы или Владивостокское Народное собрание. Его бесило то, что, несмотря на потуги японских интервентов, области Дальнего Востока объединены, объединены и все военные силы.
Но одно оставалось неизменным — это усиление японских интриг и провокаций против правительства ДВР. При этом не приходилось сомневаться, что японцами будет все использовано: вся агентура, махровые контрреволюционеры, возможно и цензовики. В Приморье, не освобожденном еще от интервентов, снова создавалась тяжелая политическая обстановка. Можно было ожидать активности всех партий и групп.
И действительно, с 3 по 16 декабря с повестки дня Народного собрания не сходил вопрос об объединении с Читой. Запугивая крестьянских депутатов, «правые» грозили, что в ДВР будут проведены национализация и разверстка, а министр внутренних дел эсер Гуревич объявил, что если Читинское правительство будет признано без «особых оговорок для Приморья», японцы выступят на другой же день. Не было единства и в правительстве, и коалиция социалистических партий затрещала по всем швам. Правительству из трех партий (коммунистов, эсеров и меньшевиков) оставалось одно: сложить свои полномочия, что оно и сделало.
Начались бесконечные переговоры между представителями партий и блоков о новом составе правительства. Наконец, после двухдневных споров формирование правительства было поручено лидеру фракции Коммунистической партии В.Г. Антонову. В него, кроме коммунистов и крестьян большинства, вошли: один крестьянин меньшинства и два меньшевика.
Новое правительство получило название антоновское правительство. Так и сохранилось за ним это название до меркуловского переворота. По времени существования, в сравнении со всеми другими коалициями, это было самое «долгое» правительство. Оно существовало более шести месяцев и пережило самое трудное время.
Новое правительство незамедлительно, 14 ноября 1920 года, объявило декларацию о признании центрального правительства ДВР в Чите и о превращении Приморского правительства земской управы в областное управление. Эта декларация эсерами и кадетами была встречена в штыки. Они требовали автономии для Приморья, а Приморское правительство земской управы, возглавляемое эсером Медведевым, отказалось признать ДВР.
Вновь разгорелись страстные и бесплодные прения. Еще никогда до сих пор не проходили так бурно заседания Народного собрания. Тогда в поддержку антоновского правительства выступили организованные в профсоюзах рабочие и служащие Владивостока. Начались митинги, собрания и конференции, на которых рабочие требовали признания ДВР и роспуска Временного правительства Приморской земской управы.
5 декабря Нарсоб, наконец, - принял постановление о признании ДВР, а 12 декабря сложило свои полномочия и Временное правительство земской управы.
Однако фракционные бои на этом не закончились. Они вновь разгорелись по вопросу о роспуске Народного собрания. Все правые партии, меньшевики и эсеры воспротивились этому и потребовали сохранить Народное собрание как законодательный орган до созыва Учредительного собрания.
Горячие прения заняли шесть заседаний. Во время перерыва эсеры и меньшевики, не унимаясь ни на минуту, убеждали крестьянских депутатов не верить коммунистам, не поддерживать их «опасного» предложения о роспуске Народного собрания. Они всячески пытались дискредитировать депутатов-коммунистов.
Крестьянская фракция и депутаты-большевики составляли в Народном собрании большинство. Хотя преобладающая масса крестьян стояла на позиции борьбы за Советскую власть, часть из них, представлявшая кулацкую группку, тянула в сторону соглашателей, срывала решения фракции, вызывала колебания среди остальных крестьянских депутатов. К тому же была еще зима, и зажиточные не испытывали тяги в деревню. 120 рублей серебром, которые получали они в месяц как депутаты, довольно прочно удерживали их на позиции сохранения Народного собрания. В кулуарах Народного собрания и в общежитии депутатов-крестьян, которое помещалось в жилом доме служащих торгового дома «Кунст и Альберс», напротив универмага, по Светланской улице, непрерывно шла борьба политических партий за влияние на крестьянскую фракцию...
