– Первое – это, конечно, всякие трюки в процессе голосования, они не решают вопрос кардинально, но два-три процента подкинуть могут. Скажем, карусель, когда избирателю перед входом вручают правильно заполненный бюллетень, а потом выкупают у него чистый, который тут же заполняют и вручают следующему желающему получить денег. Оплата за фотографию заполненного в пользу какого-то кандидата бюллетеня, поощрение, скажем, за сделанный выбор. Иногда у одного избирателя оказывается сразу несколько паспортов с отметкой о проживании в разных районах города, и он колесит, пока не проголосует по разу везде. Есть также случаи трогательной заботы о стариках и инвалидах, которым урну для голосования приносят на дом и заодно подсказывают, куда поставить галочку.
– За всем этим следят наблюдатели, – добавил Егорыч, – но не те, которые официально зарегистрированы, а наши, в том числе парни Юрика. Поскольку люди, нарушающие закон, опасаются только неприятностей от милиции, а там им обещано снисхождение, для них становится неожиданностью воздействие со стороны неравнодушных граждан, но бежать жаловаться в этом случае, согласитесь, не с руки. Кстати, идея оттаскивать за ближайший угол и немножечко при этом бить исходила именно от Юрика, мы изначально планировали всё же участие милиции.
– Второе, и самое результативное, – продолжила Жанна, – это воздействие на результат в избирательных комиссиях разных уровней. Первичная – участковая. Там, примерно с десяток членов, в зависимости от количества зарегистрированных избирателей, пополам от каждой из сторон, которые смотрят друг за другом и за электоратом, плюс пара официальных наблюдателей, которые следят за всеми. Это позволяет избегать совсем уж дурацких нарушений, типа вброса сразу пачки бюллетеней одним человеком. В восемь вечера, по окончании голосования, участок закрывается изнутри, и комиссия начинает сортировать и пересчитывать бюллетени. За одного, за другого и испорченные. Результаты подсчётов заносятся в протокол, все расписываются и разбредаются по домам. На участке остаются только глава комиссии и ответственный секретарь, которые опечатывают мешки с бюллетенями и оформляют передачу мешков и протоколов в окружную комиссию. Глава и секретарь должны быть от разных сторон, но люди умеют договариваться, – и Жанна снова бросила взгляд на коробку, – не везде, но где-то срабатывает. На этом этапе можно добавить до пяти процентов по всей стране. Затем мешки и протоколы свозят под охраной в окружные комиссии, вот там у людей уже реальные заработки, но и цифры, которыми можно манипулировать, другие. Здесь ситуация по округу может быть изменена процентов на десять-пятнадцать. Есть из-за чего не поспать пару ночей. В Государственном Избирательном Агентстве сами манипуляции затруднены, но оно может утверждать решения местных комиссий, что тоже дорогого стоит. Так вот, поскольку на фоне таких данных экзитполов, нам хотят впарить результат с небольшим перевесом в пользу Тремпольского, я думаю, многие из наших представителей обновят автомобили и улучшат жилищные условия.
– Конечно же у нас предусмотрены премии для наших членов комиссий, которые пропорциональны количеству голосов, но мы вряд ли узнаем, какими средствами они будут эти премии зарабатывать, – уточнил только что положивший трубку Егорыч, – хотя, согласно очередному экзитполу, им нужно будет всего лишь не поддаться на предложение подзаработать у конкурентов.
.
К обеду среды Егорыч взял маркер и зачеркнул слово «кризисный». Из телевизора к этому времени доносилось: «По данным Государственного Избирательного Агентства, в выборах президента Славии приняли участие семьдесят два процента избирателей. После обработки девяноста четырёх процентов голосов, за Тремпольского Леонида Дмитриевича проголосовали сорок три целых, двадцать восемь сотых процента избирателей. За Швеца Максима Евгеньевича – пятьдесят четыре целых и восемьдесят шесть сотых процента, подсчёт голосов продолжается».
– Кажется, я тут больше не нужна, – прокомментировала это объявление Жанна, – с Вами было приятно работать, надеюсь, что не буду жалеть о результатах этой кампании, постройте нам настоящее.
– Вы так просто от нас не отделаетесь, – вмешался Глинский, – я не знаю, как именно будет называться Ваша должность в администрации президента, пусть пока советник, это – во-первых, а во-вторых, все кадровые решения будут приниматься после инаугурации. Поэтому объявляю Вам месяц отпуска при части и не бросайте нас, пожалуйста. Ваша светлая во всех смыслах голова нам очень пригодится.
– Обещаю на это время тревожить не чаще раза в сутки и не позднее десяти часов вечера, – добавил я, – Егорыч, а что Вы сделали с Юриком?
– Как минимум, не дал ему загреметь за нанесение менее тяжких телесных повреждений. А что?
– Думаю, что он мне скоро может понадобиться, распорядитесь, пожалуйста, чтобы юристы выяснили, сколько у него сейчас проблем со службой внутренних расследований и как его уволить из милиции. И Загорина предупредите, чтобы там лишних документов не уничтожили.
