На пульт дежурного в отдел полиции поступил звонок от жительницы местного сельсовета с жалобой на своего соседа балагура, который снова, видимо, злоупотребив спиртным, палит на улице из ружья. Женщина выразила беспокойство за жизнь окружающих, так как мало ли что может прийти в голову пьяному человеку. Выслушав все возможные доводы, дежурный офицер сделал запись в КУПе16, сообщив звонившей, что на адрес дебошира в ближайшее время будет направлен участковый. Участковый, в ответственности у которого находился данный населенный пункт, уже более двух часов проводил профилактическую беседу с очередным забулдыгой. Тот, в очередной раз приняв на грудь, зачем-то стащил с бельевой веревки своей соседки комплект постельного белья. А протрезвев, пытался собраться с мыслями и объяснить причину содеянного.
Получив информацию от дежурного, участковый собрал документы в папку и вышел на крыльцо. Закурив, он несколько минут рассматривал служебный уазик, видимо, задавая себе вопрос, когда уже эту рухлядь спишут и выдадут нормальную машину. Но не найдя ответа, сел за руль, крутанул стартер и поехал успокаивать дебошира.
Абай Бейсенов, или Саня, как звали его местные, был казахом и трудился на сезонной вахте в Республике Саха. По приезду домой с размахом отмечал это событие, поэтому неоднократно совершал мелкие правонарушения административного характера и был на контроле у участкового. При этом Саня был охотником, имел разрешение и зарегистрированное по месту своего проживания старенькое ружьё ИЖ. Однако злостным дебоширом назвать его было нельзя. Позволял себе выпить лишнего, пошуметь, но не более. Был он трудолюбив и всё заработанное приносил в семью. Вот и в этот раз, видимо, словив эйфорию от выпитого спиртного, возомнил себя великим охотником и отправился стрелять по звёздам – тем самым перепугал свою соседку по двору.
Когда подъехал участковый, стрелка на улице уже не было. Побеседовав с соседкой, участковый узнал, что Саня, попалив в воздух, видимо, зашел к себе домой и в настоящее время обретался там. Калитка во дворе дебошира была приоткрыта, что указывало на то, что дома действительно кто-то находился. Постучав в окно и выждав немного, участковый поднялся на крыльцо и потянул на себя дверь, которая оказалась незапертой. Не переступая порог, он громко спросил: «Есть кто дома?» Раздался знакомый голос Сани: «Заходи, открыто!» Участковый распахнул дверь, и в нос ударил запах стойкого перегара, что могло означать только одно: обладатель голоса, прозвучавшего из-за двери, видимо, продолжает праздновать свой приезд. Визуально не обнаружив никого в поле своего зрения, участковый повторил еще раз: «Есть кто дома?» Со стороны комнаты, которая судя по утвари являлась кухней, донеслось: «Да здесь я, ёпт…» Участковый вошел в кухню, и перед его глазами предстал тот самый Саня, восседавший за столом с видом уже не первый день пьющего человека. Разбросанные по полу бутылки вперемешку с кошачьим кормом и россыпью охотничьих патронов косвенно подтверждали тот факт, что они могли быть использованы по назначению – а иначе что им здесь делать? Шагнув к столу, участковый увидел в углу и ружьё. «Здравствуйте, Александр Сергеевич, – начал он разговор с Бейсеновым. – Что отмечаем?» «Э, дак это…» – последовал невнятный ответ. Не дослушав, участковый задал новый вопрос: «Кто стрелял?» «Ну я стрелял, – ответил Саня. – А чё, разрешение есть, документы в порядке, имею право. Нельзя что ли?» «Ну вот, давайте на документы посмотрим, а потом и решим, что делать», – не очень строгим тоном произнес участковый. Посмотрев на него, Саня несколько секунд изображал человека, который о чем-то усердно думает, как будто пытается найти в кладовой своей памяти что-то очень важное из программы начальной школы. Но в кладовой гулял лишь ветер. Саня встал и качающейся походкой направился к комнате, расположенной напротив кухни. Воспользовавшись этим моментом, участковый взял ружьё и переломил его на шарнире пополам, чтобы убедиться, что оно не заряжено – от греха подальше. Погремев несколько минут выдвижными ящиками, вернулся хозяин ружья, держа в руках увесистую пачку документов в прозрачном целлофановом пакете. Он сел за стол, вытряхнул из пакета все содержимое, едва не опрокинув початую бутылку и пустой стакан, и сказал: «Ну вот, всё здесь». Окинув профессиональным взглядом «муравейник» из документов, участковый выцепил из кучи зеленый бланк РОХа17. Он покрутил его в руках и, обратившись нарочито строгим голосом к Сане по имени и отчеству, спросил: «Как давно вы продляли разрешение охотника?» В ответ он увидел только безразличный взгляд и после долгой паузы услышал едва различимое: «Да х.й его знает, там всё написано». «Да вот вижу, что написано, как уже второй год закончилось оно у вас, – таким же строгим тоном произнес участковый. – А вы продолжаете им пользоваться, да ещё дебоши устраиваете, соседей пугаете. У вас ранее был выписан административный штраф за нарушение хранения оружия, вот теперь придется его изъять и сдать в КХО18».