Всегда, как только мы останавливались в каком-либо селе, к нам приезжали гости из местных отрядов. Одни за тем, чтобы посоветоваться с опытными партизанскими командирами Ковпаком и Рудневым, другие – в надежде раздобыть боеприпасов и взрывчатки, а третьи – просто для того, чтобы познакомиться и послушать рассказ Сидора Артемовича о Большой земле, о Москве, о Кремле. Поэтому, когда тихим морозным утром, по слегка припорошенным пушистым снегом улицам Мульчиц к нашему штабу подкатили санки, никто этому не удивился. Не выразили особого любопытства ковпаковцы и тогда, когда гости в сопровождении Вершигоры прошли в хату, где размещался Ковпак…
Через некоторое время к нам пришел командир роты минеров Абрамов.
– Горе мне с этими гостями, — сокрушался Абрамов. — Старик раздобрился, скоро весь тол раздаст. Вот и сейчас кто-то прикатил…
– «Дядя Петя» приехал, — ответил Ковалев, только что возвратившийся от комиссара.
– Кто? — переспросил я.
– Командир отряда – «дядя Петя», — повторил политрук.
Это неожиданное сообщение пробудило во мне интерес к гостям. Кроме простого желания познакомиться с человеком, чье имя встречалось на каждом шагу, мною руководили и другие, профессиональные чувства. Я надеялся получить подробные сведения о работе и охране железной дороги Ковель-Сарны. Это значительно облегчило бы работу нашим разведчикам.
Выслушав мои намерения, Иван Федорович сказал:
– Не советую идти в штаб. Хозяева и гости заняты более серьезными делами, — он загадочно улыбнулся и добавил: — День рождения Семена Васильевича справляют.
– О, это не страшно! Именинник такой, что сам лишнего не выпьет да и другим не позволит. Тем более, что гости приехали по делу, — ответил я. — Меня волнует другой вопрос, как поведет себя этот самый «дядя»? Возможно, и знакомиться не пожелает. Скажет – некогда…
– Мне кажется, он к таким не относится, — перебил меня Иван Федорович.
Выбрав удобный момент, когда гости переговорили с нашими командирами и собирались к отъезду, я зашел в штаб.
– Антон Петрович, познакомьтесь с нашим разведчиком. Между прочим, друг вашего капитана Банова, — представил меня Вершигора «дяде Пете».
Мы пожали друг другу руки.
Так вот он какой «дядя Петя», а точнее Антон Петрович Бринский, о котором знают не только местные жители, но и немцы. Среднего роста, широкоплечий, плотно затянутый ремнями кавалерийского снаряжения. По выправке не трудно догадаться, что перед тобой кадровый командир. Лохматые черные брови, из-под которых строго, как мне показалось даже зло, посматривали пронзительные серые глаза, плотно сжатый рот, закаленное зимними ветрами лицо, виски чуть тронуты сединой.
Услышав мою фамилию, Антон Петрович оживился.
– Так цэ ты подорвал железнодорожный мост на Случи? — неторопливо заговорил Бринский, внимательно рассматривая меня, и сразу пропала суровость в его взгляде. — Мне хлопцы рассказывали… Именно таким я тебя и представлял. Здорово у вас там получилось!
– С помощью ваших ребят, — сказал я, удивляясь преображению человека.
– Не скромничай! Какая уж там помощь! Они только показали вам дорогу, — переходя на дружеский тон продолжал Антон Петрович.
– Вы скажите, что у вас за отряд? Куда ни пойдешь, везде «дядя Петя».
– Вот здорово! Значит, везде? — весело воскликнул Бринский. — Дело в том, что в моем подчинении несколько отрядов. Вон они, командиры отрядов, — показал он в окно на группу партизан, стоявших у ворот…
– Ты, Иван Иванович, расспроси обстановку. Интересные вещи рассказывает «дядя Петя», — посоветовал мне Петр Петрович.
— Признаться, я за этим и пришел.
Антон Петрович не сразу ответил. Он подумал, а затем заговорил:
– С базы от Банова сообщили – немцы начали облаву в лесах вокруг Князь-озера. Потеряв ваши следы, гитлеровцы беснуются. Рыщут везде. Для розыска Ковпака они в леса заслали своих агентов. Несколько таких шпионов мы задержали и разоблачили. Так что будьте внимательны при приеме в отряд новичков… Немцев интересует ваш маршрут. Больше того, в Ковеле сосредоточиваются карательные отряды против партизан. За последние дни усилена охрана железных дорог. Между Ковелем и Сарнами курсирует бронепоезд.
Бринский говорил неторопливо, просто, на русско-украинском диалекте, присущем украинцам, которые длительное время прожили среди русских, но так и не избавились от употребления украинских слов… Когда одного партизанского командира спросили: «На каком языке разговаривает «дядя Петя»?». Тот не задумываясь ответил: «На славянском!…»
– Почему же ваши подрывники не расправятся с бронепоездом? — спросил я, проникаясь уважением к новому знакомому.
В глазах Бринского на мгновение загорелись злые огоньки, но он сдержал себя и, стараясь быть спокойным, сказал:
– Если бы вы не тратили заряда на мост у Млынка, а отдали взрывчатку нам, то дело было бы лучше. — Видя, что я его не понял, пояснил: — Этот мост мы специально берегли. Он нужен нам для связи с отрядами. Больше того, вы раздали населению весь запас картошки, которую захватили на спиртзаводе в Перекалье. Это была наша база, — Антон Петрович отвернулся и замолчал.
