– Вот именно, — продолжал Карпенко, ободренный поддержкой. — Инициативу держали бы в своих руках. И сейчас еще не поздно выйти на равнину. Борода предлагал разойтись побатальонно, чтобы распылить силы немцев, а потом снова встретиться…
Слушая разговор товарищей, я в который уже раз старался разобраться в обстановке. Почему получилось так, что с каждым днем противник отвоевывал у нас инициативу? Может быть, мы хуже стали драться? Нет! Разве наши командиры утратили способность управлять подразделениями в бою? Наоборот, они не потеряли присутствия духа, стали более опытными, более решительными. Так в чем же причина? В том, что противник сумел сосредоточить против нас крупные силы? Отчасти в этом. Но это не главное!
Так размышляя, я приходил к выводу, что главной причиной постигших нас неудач является то, что мы оказались один на один с противником, который во много раз превосходил нас по силе, вооружению и технике. Мы не знали о действиях мелких партизанских групп в этих районах, не имели с ними связи. Да и могли ли они нам помочь? Вся надежда была на то, что вслед за нами нагрянут в Карпаты и другие крупные рейдирующие соединения украинских партизан. Не верилось, чтобы выполнение такого ответственного и трудного задания штаб руководства партизанским движением возложил лишь на одно соединение.
Вспоминая разговор командира и комиссара, я пришел к убеждению, что и они кого-то ждут… Однако помощь пока не приходила. Надо было рассчитывать только на свои силы. А противник не терял времени, не жалел ни сил, ни средств для того, чтобы как можно быстрее ликвидировать наше соединение, которое доставило ему немало хлопот…
Возвратились Гапоненко, Демин, Гольцов, Решетников и Остроухов.
– Наших в долине Гнилицы нет, — доложил Гапоненко. — Видимо, возвратились в урочище Буковину.
– Почему ты так считаешь? — спросил я.
– Там все время кружатся самолеты. Слышны взрывы. Бомбят.
– Приметы верные, — согласился Вершигора. — Надо и нам туда подаваться. Отдавайте распоряжение ротам: подготовиться к движению. Командиров рот- ко мне.
Собрались командиры рот. Вершигора заговорил тихим голосом:
– Товарищи командиры, в наши руки попали весьма важные сведения о группировке противника. Собрал вас, чтобы ознакомить с обстановкой. Неизвестно, что может случиться через час. Слушайте внимательно, кто останется жив, обязан доложить Ковпаку и Рудневу…
Выждав минуту, Петр Петрович продолжал:
– Начну с главного. Нами заинтересовался сам фюрер. По его личному распоряжению для уничтожения нашего соединения создана группировка в составе 4, 6, 13, 24, 26, 32-го эсэсовских полков, 273-го горно-стрелкового полка и пяти батальонов особого назначения. Кроме того, для их поддержки выделена авиация…
– Это заметно, — не вытерпел командир восьмой роты Горланов.
– Общее руководство осуществляет Гиммлер, — продолжал Вершигора, испытующе глядя на командиров рот. — Вот приказ тридцать второму полку, с которым мы ночью вели бой. Он подписан лично Гиммлером… В этой группировке не значится еще венгерская дивизия, которая подтянута к границе. Батальоны особого назначения, видимо, поставлены на охрану мостов, железных дорог и других объектов.
Насколько серьезное значение придает немецкое командование разгрому нашего соединения, говорит и тот факт, что шестой, двадцать шестой и двести семьдесят третий полки спешно переброшены сюда из Норвегии, Франции и Греции…
– Да, заварили кашу, — почесал затылок Карпенко.
– Чем мы заслужили внимание такого высокого начальства? — спросил я Вершигору.
– Думаю, здесь дело не только в нашем соединении, — сказал Петр Петрович. — Фашисты стали умнее. Они понимают, что стоит нам здесь закрепиться, как из Полесья хлынут сюда другие отряды, как это получилось в прошлом году после рейда из Брянских лесов. А что это значит? Это значит – новый партизанский край. Отсюда пламя партизанской борьбы перемахнет в Чехословакию, Венгрию, Румынию… Я уж не говорю о том, что плакала тогда дрогобычская нефть…
Как видите, товарищи, обстановка намного сложнее, чем мы до сих пор думали. Надо полагать, немецкое командование в борьбе с нами не остановится ни перед чем… Партизаны должны противопоставить немецкой силе тактику маневрирования. Для этого надо прорываться из кольца окружения…
– Забрались в чертову мышеловку, попробуй отсюда выбраться, — вздохнул Миша Тартаковский.
– Время упустили, — сказал задумчиво Горланов.
– Упущенное время самым длинным арканом не поймаешь, — поддержал его Карпенко.
– Вы правы, каждый потерянный нами час – на руку врагу. Поэтому не будем задерживаться, — сказал Вершигора, свертывая трофейную карту. — Как пойдем?
– Только не через гребень, а по скатам, — сказал я.
– Пусть Бережной ведет, — предложил Карпенко.
– Согласен, ему и по долгу службы положено вести, — согласился Вершигора.
