– Дуже богато. Машин восемьдесят…
– Немедленно предупредите роты, чтобы не напоролись на засаду, — приказал мне комиссар, не дослушав гуцула.
Выполнить это приказание не удалось. Впереди послышалась стрельба. Сначала заработал один пулемет, к нему присоединился второй и наконец разразилась отчаянная пальба. В бой вступили наши роты. Мы спешили на помощь.
Бежали по дороге, а когда пули начали свистеть над головами, свернули влево и побежали лощиной параллельно дороге. Начало рассветать, и мы увидели на дороге колонну автомашин. Приблизились к ним. Машины пустые. Моторы некоторых из них тихо урчали.
– Спешили фрицы, даже моторов не успели заглушить, — сказал Остроухов, усаживаясь за руль. — Садись, братва, пролетим до Ослав.
Разведчики начали забираться в кузов, но в это время одна из машин вспыхнула. Кто ее поджег: наши или противник, трудно сказать. Только это было не в нашу пользу. Долину осветило. Мы были видны, как на ладошке. Этим воспользовались немцы и обрушились на нас пулеметным огнем.
– От машин, — подал я команду. — Лощиной вперед!
Отползли в кустарник и встретили там группу партизан, среди которых был Руднев. Панина, Вершигоры и Радика с ними не было. Видимо, они отстали где-то во время боя.,.
Противник перекрыл дорогу на Ославы и занял высоты справа и слева. Мы оказались в ловушке.
Стремительным ударом пятая, восьмая и девятая роты очистили высоту 589 и продолжали наступление. Одна рота второго батальона наступала вдоль шоссе, а остальные развернулись вправо и начали бой за высоту, расположенную правее шоссе.
– Связной девятой! — позвал комиссар.
– Я, — отозвался шустрый паренек.
– Передайте Бакрадзе, наступать на Ославы Белые, овладеть ими и перекрыть дороги на Коломыю и Микуличи.
– Есть! — ответил связной и умчался выполнять приказание.
Замысел Руднева заключался в том, чтобы не допустить подхода подкрепления противника из Коломыи. После выяснилось, что эта мера была запоздалой. Немцы еще ночью подбросили из Коломыи войска на девяноста шести машинах…
По приказанию комиссара, я собрал разведчиков и расположил их в обороне чуть впереди наблюдательного пункта.
Сопротивление противника возрастало. Наступило утро, а второму батальону не удалось сбить немцев с высот правее дороги. Рота, наступавшая вдоль шоссе, тоже успеха не имела.
– Семен Васильевич, здесь вам оставаться опасно, надо уходить влево на высоту, — настаивал помощник начальника штаба по связи лейтенант Деркач. — Оттуда и наблюдать лучше.
– Мы должны расчистить дорогу на Ославы Белые и пропустить колонну, — ответил на это Семен Васильевич.
– Вам совсем не обязательно быть в первой цепи, — попытался я поддержать Деркача.
Руднев не хотел и слушать. Отмахнулся и от предложения Деркача отойти, разыскать Ковпака и принять решение вместе с ним. Видимо, комиссар не мог примириться с мыслью, что нам не удастся сломить сопротивление врага.
– Еще немного, и Кульбака овладеет высотой, - успокаивал нас Руднев. — Пропустим колонну…
Надежды комиссара не оправдались. Мы заметили Кульбаку и его комиссара Шульгу, которые с группой бойцов пробирались лощиной.
– Почему до сих пор топчетесь на месте? — набросился на них Руднев. — Почему не взяли высоты?
Оказалось, что противник рассек второй батальон на две части, и Кульбака не имел связи с двумя ротами.
Возможно, сейчас самым правильным решением было отойти и уклониться влево. Тем более, что тылы, третий и четвертый батальоны прошли Заречье и, чтобы не подвергаться ударам авиации, свернули на восток и ушли в район высоты 1615. Но мы об этом тогда не знали, а связные, которых посылал комиссар, гибли, так и не пробравшись к командиру. Поэтому-то комиссар видел единственное спасение в прорыве на Ославы Белые вдоль шоссе.
– Не сумели овладеть высотой, пробивайтесь на Ославы вдоль шоссе, — приказал Семен Васильевич командиру второго батальона.
Однако роте второго батальона не под силу было пробиться на Ославы. Она несла большие потери, но продвинуться не могла. И тут комиссар пошел на крайность.
– Капитан, берите разведчиков и идите на помощь Кульбаке, — приказал Руднев.
– Товарищ комиссар, я оставлю один взвод в вашем распоряжении, — предложил я.
– Вы слышали приказ? — рассердился Руднев.
– Слышал, но взвод оставлю, — упорствовал я.
– Пока мы торгуемся, там гибнут люди, — указал комиссар вперед, где истекала кровью рота Кульбаки. — Оставьте отделение, остальных ведите.
Приказав Осипчуку оставаться с комиссаром, я повел роту вперед. Но не успели отойти и пятидесяти метров, как нас нагнал Осипчук с отделением.
– Почему ушли? — спросил я.
– Прогнал, — ответил Володя. — Чуть к трусам не причислил…
С комиссаром осталось всего три человека: лейтенант Деркач, Галя Борисенко и комендант Скрыльников…
Маскируясь редким кустарником и высокой травой, разведчики короткими перебежками пробирались вперед. Нас заметили немцы с высот и начали обстреливать. Пришлось ползти по-пластунски.
Роту второго батальона разыскали на берегу ручья. Партизаны вели перестрелку с противником.
– Почему не наступаете? — спросил я.
