Известно, что у штурманов Военно-морского флота есть умение наблюдать и оценивать малейшие мелочи. Иначе это не штурман, а если и штурман, то такой, который боевой корабль в пустыню заведет. Сергей Черных – настоящий штурман. И, как настоящий штурман, он подмечает не только то, что важно при ведении прокладки. Но и то, что происходит вокруг. Более того, его карандаш «заточен» не только для отметок на карте. Поэтому книга «Записки штурмана, или Не стреляйте в офицера флота, он еще не утонул», полна не только смешных, но и поучительных наблюдений. На флоте такие истории зовут байками. Как известно, травить байки на флоте могут все. Но не все могут изложить это на бумаге, да еще так, чтобы заинтересовать читателя, причем не только флотского, но и гражданского. Сергею Черных это удается. Поэтому его рассказы читаются на одном дыхании.
Когда выпускник военно-морского училища приходил служить на флот, он проходил обряд инициации, который существовал в те времена, когда я впервые ступил на палубу боевого корабля. Это называлось «прописка» или «допуск к столу».
Не успел я обжиться в каюте, как раздался телефонный звонок. Состоялся короткий диалог. Я представился как положено:
– Командир электронавигационной группы лейтенант Черных. Слушаю вас.
– Чудак ты, лейтенант (слово, понятное дело, было другое, но созвучное).
– А кто говорит?
– Да все говорят!
В общем, как выяснилось, это была стандартная шутка старослужащих матросов-годков. Ничего себе, думаю, начало!
После обеда ко мне подошел незнакомый капитан-лейтенант в лоснящемся кителе, заговорщицки отвел меня под руку в сторону и сказал:
– Слушай, лейтенант. Прописаться бы надо.
– Это как?
– После ужина узнаешь, – успокоил меня каплей.
Вообще-то воинские звания на флоте отличаются от общевойсковых, начиная с капитана. Получается так: лейтенанта получил – лей, потом старлей, потом каплей (то ли капать, то ли лить), потом каптри (три капли), потом капдва (две капли), потом капраз (одна капля), потом отмирал (в смысле – адмирал).
Так и выходит, чем выше звание, тем меньше пьешь. Здоровье-то не позволяет!
После ужина ко мне подошел теперь уже знакомый каплей и пригласил пройти с ним переговорить. В двухместной каюте были еще трое: старлей, каплей и капитан медслужбы. Диалог был коротким:
– Вась, ты что будешь?
– Я, как обычно, шесть пива. Ты же знаешь, мне больше ничего нельзя.
– А ты, Петь?
– Я? Портюшу, «Три топора». Лучше две.
– Понял, лейтенант? Запоминай. Ну, и нам с Иванычем по бутылке водки. Запомнил? Все, давай, стекляшка до восьми работает, не опоздай. Сбор здесь же, после отбоя.
Когда я выходил из каюты, мне сунули в руки толстый пустой, похожий на бухгалтерский портфель необъятной вместимости. «Заботливые», – подумал я. Пошел, отпросился сходить на полчаса в город у командира своей боевой части. Получив добро, спешно побежал в стекляшку, где продавалось все вышеуказанное. Купил все, как заказывали. Доставил на борт. Не успел донести до каюты, подходит старлей, забирает баул и напоминает вполголоса: «Там же, после отбоя».
Отбой. Пересчитал своих бойцов по головам. Вроде все на месте. Иду в назначенное место. Захожу, те же лица. Знакомимся.
– Иваныч, командир ЗРБ (зенитная ракетная батарея).
Жмем друг другу руки.
– Петр Иннокентьевич, начмед (начальник медицинской службы, он же док), можно просто Петя.
Жмем друг другу руки.
– Василий Васильевич, командир группы РЭБ (радиоэлектронной борьбы).
Жмем руки.
– Сергей Геннадьевич, командир дивизиона связи.
Дружественное рукопожатие.
Через пару минут стук в дверь, входит вестовой кают-компании, вносит полный противень жареной картошки, исчезает так же мгновенно, как возник. Противень стоит на столе, опираясь на четыре «Записные книжки офицера», подложенные по углам. Вокруг появляются консервы из доппайка: рыба в масле, рыба в томате, тушенка. В небольшой кастрюле нарезанные вместе соленые помидоры и огурцы, приправленные репчатым луком и постным маслом. На глубокой тарелке нарезанный горкой хлеб.
Никаких рюмок, только чайные стаканы. Открыли бутылки, пробки – сразу в иллюминатор. Каждый налил себе соответствующий напиток. Я себе пока ничего не наливаю, жду. Слово берет Сергей Геннадьевич:
– Пьянству бой! Так выпьем перед боем! – начинает он.
В ярких, поэтических выражениях описывает, что на флот поступила свежая кровь, новые силы, достойная смена, надежда Родины. Заканчивает:
– Мы все пропьем, но флот не опозорим. Мы все пропьем, но флот не осрамим!
Все выпивают. А я-то – нет! Тут начмед Петя вносит деловое предложение:
– А тебе, Серега, надо причаститься по старой традиции.
Подходит к умывальнику, вынимает из крепления графин. Наливает на три пальца содержимого и протягивает мне.
– Пей на выдохе, – говорит. – А то носом пойдет.
Я двумя пальцами беру стакан и на выдохе вливаю в себя жидкость. Ощущение, надо сказать, новое. Как порошок молотого перца в себя насыпал. Иваныч протягивает мне стакан запить. А там тоже… спирт! Горло сжег сразу.
Ну, хоть удержал, носом не пошло. «Вообще-то дурацкая шутка», – подумал я.
– Молодец Серега. Наш человек! Далеко пойдешь, – сказал кто-то.
После такого комментария сели закусывать. Голова поплыла, как в тумане. В горло ничего не лезет, говорить не могу. Сплошное сипение. Слушаю только:
– Шило называется шилом не от того, что «уколоться и забыться», а от того, что если у тебя есть шило, все об этом знают. Шила в мешке не утаишь! – разглагольствовал Иваныч.
